Спрыгнул и, оглянувшись на окна веранды, влез по поленнице на низенький сарайчик. Рубероид уже нагрелся под солнцем. Егор сел, свесив ноги на улицу.

Через дорогу у соседей хлопали коврик. Гулко разносились звуки, и над забором поднимались клубы пыли. Протарахтел мотоцикл. В ржавой люльке, из которой вытащили сиденье, громыхала пустая канистра. Окрестные собаки зашлись в истерике, облаивая воняющую бензином рухлядь. Дед Пегаш, восседавший за рулем, покосился на мальчишку с подозрением.

Проковыляла бабка с клюкой. Проворчала:

– Хулиганье. Только и знают по крышам лазить. Вот скажу Хрумчику!

А что Хрумчик? Отличный мужик! Даром что заведующий интернатом и по совместительству – директор школы. Но связываться с бабкой Егор, конечно, не стал.

Проехал грузовик с солдатами. За ним на велосипеде пылил пацан.

А потом на тропинке у забора показалась Талка. Шла, размахивая бидончиком. Рыжие волосы горели на солнце.

– Привет, – независимо сказал Егор с крыши.

Талка запрокинула голову. На лице у нее виднелись крупные веснушки, похожие на следы клейких тополиных почек.

– Здравствуй.

Егор кивнул на соседский дом:

– К тетке Лозе?

– Ага, за утрешним. – Талка звякнула бидончиком. – А ты чего сидишь? Все на рыбалку усвистали. Проспал?

– Вот еще! – возмутился Егор. – Я сегодня с отцом уезжаю.

– На учения? – не поверила Талка.

Если бы…

– Нет. Просто немного до них в лагере с солдатами поживу.

– А когда вернешься?

– Военная тайна, – ехидно ответил Егор. – Дата и время начала учений не разглашаются.

– Поду-у-умаешь.

Талка потеребила себя за рыжий хвост.

– Послезавтра в «Родину» новый фильм привезут. Пойдешь?

Егор засмеялся.

– Не старайся, не подловишь!

Если честно, он понятия не имел, когда снова окажется в городе.

Талка не обиделась, махнула рукой и свернула к тетке Лозе.

Егор спрыгнул во двор. Скоро придет машина. Рюкзак он, конечно, собрал, вот только положил компас или нет? И альбом…

«Букашка» появилась ровно в девять тридцать, когда Егор лихорадочно рылся в шкафу – искал второй носок. Черт побери! Вспомнил про них в последний момент, бестолочь! Отец ждать не будет. Ну где же?!

Машина коротко прогудела. Егор – ура! – выхватил из кучи белья пропажу, вскинул рюкзак на плечо и пулей пролетел через веранду.

– Мам, пока!

Отец уже сидел в кабине. Увидев сына, кивнул на заднюю дверцу.

В «букашке» вкусно пахло оружейной смазкой и горячим хлебом. Егор плюхнулся на скамью и перевел дыхание. Успел! А от мамы влетит. Он как вывалил все из шкафа, так и оставил.

Взревел мотор. Отец повернулся, посмотрел сквозь сетку и укоризненно покачал головой. Егор виновато вздохнул, сунул носок в рюкзак.

Машина развернулась. Мелькнула мама, стоящая на крыльце. Она махала, жмурясь от солнца.

Поехали. Затрясло на колдобинах. Егор задвинул рюкзак в угол и вцепился в край скамьи. Да, «букашка» – это, конечно, не «универсал». Ничего, повезет – и на нем прокатится.

Какая все-таки мама молодец, что настояла переехать в Верхнелучевск. И он тоже здорово уперся, а то закисал бы сейчас в Ольшевском интернате. Придумали, оставить его! Нет уж, дудки! Он с рождения по гарнизонам.

О стекло громко билась ночная бабочка. Это ее стук Егор принял за выстрелы и проснулся. Пару секунд он таращился на побеленную стену, не понимая, где находится. Ах да, Взгорский монастырь, приютский дом. Читал допоздна и задремал. Вон книга упала на пол вверх переплетом. Егор поднял ее и положил на стоящий рядом табурет. Посмотрел на циферблат «командирских». Сорок минут пополуночи.

Белая тень снова ударила в стекло, ее манил огонек оставленной на подоконнике керосиновой лампы. Егор повернулся, чтобы погасить свет, и увидел новичка. Тот опять не спал. Лежал на спине, уставившись в потолок. Вот так каждый вечер, а пока болел, то и дни напролет. Одно время, правда, читал запоем – и не как Егор, приключения, а научное, про узлы и вейнов, но быстро остыл. Начнешь спрашивать – хоть о чем! – молчит или огрызается. Все-таки странно прожить с человеком две недели в одной комнате и ничего о нем не узнать. Даже отец Михаил в неведении: откуда Юрка взялся, где его родители, есть ли они? А Грин не соизволил задержаться, чтобы рассказать.

Вспомнив о Грине, Егор с досадой колупнул вмятинку на подбородке. Что значит: «вышли из крепости более-менее нормально»? Там же были раненые. Как далеко фронт от Лучевска? Может, город уже освободили? Какой приказ получил отец? Ничего не известно! Егор дотянулся до лампы и резко прикрутил фитиль.

За окном посветлело. Метнулась вверх и пропала бабочка. Огромная луна, похожая на круглый аэростат, парила над морем. Шумел прибой. От Красных камней доносился рокот – там волны налетали на высокие уступы и разбивались в пену. Темной громадиной высился монастырь; в нескольких узких, похожих на бойницы окнах горел свет. На звоннице, на фоне звездного неба неподвижной каплей висел колокол.