Но наступало утро, и он снова отправлялся в ратушу, прихватив с собой сынка, чтобы зрелище было пожалобней да потрогательней. И снова ожидал, и снова гнул спину, и медоточиво улыбался. Зато хлеб в доме не переводился.

Троих сыновей своих Георг прочил в ремесленники. Двое младших — Иозеф Игнац и Франц Алоиз — послушно пошли по стопам отца и стали добрыми переплетчиками. А старший — Леопольд — избрал иную жизненную стезю. Цепкий ум и острая наблюдательность довольно быстро подсказали юноше, что лишь одним путем можно уйти из ограниченного, затхлого мирка цеховых ремесленников со скучной однообразностью их существования, изнурительно-нудными, изо дня в день повторяющимися мелочными заботами. Путь этот пролегал через ученье.

В науке — сила. Это очень скоро уразумел Леопольд Моцарт, а уразумев, обратил все силы и волю на то, чтобы достичь задуманного.

Недаром в жилах у него текла кровь крестьян и ремесленников — упрямых трудолюбов. Черты эти, особенно трудолюбие и неутомимую настойчивость в достижении поставленных целей, он всячески в себе развивал, а впоследствии столь же настойчиво воспитывал в своем сыне.

Леопольд успешно окончил начальную школу, гимназию и шестнадцати лет поступил в расположенный неподалеку от Аугсбурга иезуитский лицей. Отсюда вела одна лишь дорога — в священнослужители. Но сердце Леопольда не лежало к духовной карьере. Хоть и правоверный католик, он недолюбливал попов. А главное, одна сильная страсть всевластно овладела его душой — страсть к музыке. Все время, свободное от занятий, юноша отдавал скрипке. Недюжинные способности, великолепный слух, отличная музыкальная память — все это помогло ему за короткий срок стать очень неплохим музыкантом.

Еще в лицее он не раз выступал на сцене — исполнял роли с пением в школьных спектаклях на праздниках в честь окончания учебного года.

Все чаще и чаще задумывался Леопольд Моцарт над тем, как бы уйти от иезуитов. Помогло успешное окончание лицея. В том, что молодой, способный выученик аугсбургских прелатов хочет продолжить образование и стать богословом, не было ничего странного. И отцы-иезуиты с легким сердцем отпустили восемнадцатилетнего Леопольда в Зальцбург. И не просто отпустили, а еще и снабдили наилучшими рекомендациями.

Много позже, посмеиваясь, Леопольд не раз с удовлетворением вспоминал, как в юности «ловко провел за нос «господ попов».

И вот осенью 1737 года Леопольд Моцарт пришел пешком в Зальцбург и был принят в университет.

Учился новый студент хорошо — помогали любознательность, прилежание, солидный запас общей культуры. К лету следующего года он блестяще сдал переходные экзамены и получил степень бакалавра философии. Но уже в 1739 году его имя было исключено из списков студентов: Леопольд перестал посещать лекции и забросил науки — старая страсть вновь овладела им.

Дело в том, что в Зальцбурге царила совсем иная атмосфера, чем в захудалом Аугсбурге. В жизни Зальцбурга музыке издавна отводилась значительная роль. Архиепископы, стараясь подражать итальянским князьям эпохи Возрождения, любили щегольнуть роскошью и блеском, содержали при своем дворе музыкантов и певцов, большею частью итальянцев. Когда Леопольд Моцарт обосновался в Зальцбурге, придворная инструментальная капелла князя-архиепископа состояла из 33 музыкантов, а вокальная капелла из 30 певцов — хористов и солистов, не считая 15 мальчиков, исполнявших произведения церковной музыки.

Частые празднества, торжественные процессии, театральные представления, балы-маскарады, масленичные катания с гор на санях, почти ежедневные концерты при дворе, богослужения: на просторной соборной площади и на улицах, во дворце и в церквах — повсюду звучала в Зальцбурге музыка. И юноша, с головой окунувшись в ее бурный и многоводный поток, был целиком поглощен им. Как ни странно, но у привыкшего старательно вымеривать каждый свой шаг Леопольда Моцарта голос сердца заглушил голос разума. Рассудительный сын аугсбургского переплетчика отверг прямой и накатанный путь, ведущий к карьере преуспевающего чиновника, и встал на извилистую, неверную тропу. Ведь профессия музыканта в те времена была далеко не из почтенных. Музыканты в лучшем случае приравнивались к слугам, а порой пользовались куда меньшим уважением, чем лакей, повар или конюх. Какой-нибудь камердинер, одевавший, обувавший и раздевавший его светлость владетельного князя, стоял на общественной лестнице намного выше отличного музыканта, да и денег получал гораздо больше его.

Но Леопольд Моцарт был не из тех, кто отступает от задуманного. Стиснув зубы, отбросив гордость и поступившись самолюбием, медленно, но верно подбирался он к намеченной цели.

Служба у настоятеля Зальцбургского собора графа Турна ничего радостного не сулила. И тем не менее двадцатилетний бакалавр философии стал графским слугой. Настоятель собора в подражание архиепископу стремился прослыть любителем и покровителем музыкального искусства. Леопольд рассчитал, что своими познаниями в области музыки он потрафит влиятельному настоятелю собора и с его помощью сумеет выдвинуться.

Расчет оказался верен. Вскоре Леопольд Моцарт, камердинер и скрипач графа Турна, приобрел известность в музыкальных кругах Зальцбурга. Первые же свои сочинения — собственноручно выгравированные шесть трио для двух скрипок и баса (1740 г.) — он посвятил «отцу и благодетелю» графу Турну. Они имели успех: тщеславному графу польстило, что он приобрел своего собственного композитора. Трио понравились и музыкантам города. Правда, эти сочинения нисколько не выделялись из ряда подобных произведений придворных музыкантов, но в них молодой сочинитель показал серьезное знание законов композиции.