— Понимаешь… Я вначале несильно поверила. Решила, просто семейная легенда. Но незадолго до смерти дядя отдал мне письмо. Его написал мой прапрадед — прабабке Анфисе. После революции он женился на семнадцатилетней, жена была из крестьян. Он, наверное, пытался скрыть свое аристократическое… ну, в смысле, богемное происхождение. У них было два сына. Младший — мой прадед, а старший — родной дед дяди Киры. Поначалу Жорж, наверное, не слишком доверял своей крестьянской жене… В общем, смотри, — быстро, будто боясь передумать, блондинка достала из сумочки ксерокопию и положила пред Катей, ткнув ногтем в обведенный ручкой абзац:

— Только они с Жоржем так и не увиделись, — трагически сказала блондинка. — В 1936 году его арестовали. Потом расстреляли или сгноили в лагерях — неизвестно. Но ни Жоржа, ни Лилии никто больше не видел. Дядя Кира пытался найти ее, и отец его тоже. Теперь мой Аркадик… Ему легче, у него деньги и связи, и время другое, можно попробовать архивы поднять. Мужа это так вдохновило… — Жена депутата наклонилась к Кате и эмоционально-стремительно прошептала: — Он ведь мне на самом деле не муж. Мы всюду вместе и все меня считают женой… Но мы не зарегистрированы. А тут он вдруг говорит: давай поженимся. Мне кажется, он из-за Сары. Сейчас, знаешь, модно составлять родословную. А тут такая история… Алмазная Лилия! Если она похожа на эти… — не-жена зазывно взглянула на свой телефон, любуясь чудными лилиями, украшавшими чело великой актрисы. — Знаешь, кто их сделал? — не без позерства спросила она.

— Не знаю, кто ювелир, но предполагаю, — сказала Катерина, — он сделал их по эскизам Альфонса Мух'a? Поэтому ты и позвала меня в этот ресторан? — качнула она подбородком в сторону извивающихся на стенах красавиц Мух'a.

— Я и не знала, какой он известный художник. Его все знают… Не фамилию, ее мало кто… Но картины, они всюду, везде — у всех дома на стенах, на обложках, в рекламе… — восторженно затараторила не-жена депутата.

— И даже на тарелках, вазах и пепельницах.

Глаза блондинки загорелись надеждой:

— Правда? А где они продаются? Вот видишь, поэтому я и хотела тебе позвонить! Все знают, лучше тебя в антикварных украшениях никто не разбирается. Лилию прадеда наверняка прибрали к рукам те, кто его арестовывал. Может, она до сих пор в Киеве у их детей или внуков. Мой Аркадик пытается выяснить, кто произвел тот арест. А ты собираешь украшения. Вдруг ты про нее что-то слышала? Или услышишь. Или знаешь специалиста, который может помочь?

— Естественно, — Катерина достала из сумки золотую визитницу, открыла и положила на стол атласный прямоугольник бумаги «Салон „Модерн“. Виктор Арнольдович Бам». — Очень рекомендую. Отличный профессионал. Само собой, ушлый и скользкий, с двойным, а то и тройным дном. Но это, по видимости, тебе и нужно. У него огромные связи, в самых неожиданных сферах, включая и очень спорные. Но предупреждаю, если ты скажешь ему, что это реликвия Сары Бернар, он назначит тройную цену. Ну а не скажешь — он ее вряд ли найдет.

— Деньги не проблема, — быстро заверила блондинка, — Аркадик за нее большие деньги отдаст. Миллион отдаст даже… Сама понимаешь, имидж — еще дороже. Это ж фамильная ценность. Это ж к тебе любой в гости придет, только чтоб на Лилию Сары Бернар посмотреть. Да сам президент Франции, если в Киев приедет, не поленится зайти…

— А если и поленится, то поговорит о Лилии Сары Бернар с большим удовольствием. А иметь хороший повод для разговора — дорогого стоит. Вы бизнесмен, Катерина, сами понимаете.

Аркадик — он же Аркадий Мерсюков — стоял рядом с ними и, несмотря на предназначенную Кате холеную улыбку, не скрывал, как он зол на блондинку-жену, выболтавшую драгоценную семейную тайну известной на весь Киев любительнице драгоценностей.

— Водитель сказал мне, что отвез тебя на встречу с Дображанской. Я сразу понял, о чем пойдет речь, и решил воспользоваться случаем… — В холодной светскости Катя почуяла рокочущее предостережение («Только попробуй перейти мне дорогу!»). И внезапно старшей из Киевиц стало весело, даже смешно. — Мне тоже интересно узнать ваше мнение, Катя. Можно просто Катя?

— Пожалуйста…

Екатерина Михайловна Дображанская вызывающе манерно протянула ему руку для поцелуя. Поймала плохо скрытое удивление на депутатском лице, — но терять это самое лицо на глазах других посетителей ресторана он не собирался, потому наклонился, коснулся губами. В тот же миг Катерина приподняла средний палец.

Депутат замер, выпрямился, тряхнул головой, сел и налил себе минеральной воды, неуверенно посмотрел на Катю.

— Так, значит, — произнесла она, — вы узнали имена тех, кто произвел арест Жоржа Архангельского?

— Нет, — ответил тот неохотно и односложно.

— А что вам удалось разузнать о нем?

— Почти ничего…

— Неужели? — Катя улыбнулась и весело постучала тремя пальцами по столу, наигрывая некий неизвестный музыковедам вальс.

— Алмазная Лилия Сары Бернар — это интересно!

К моменту Катиного появления в Башне Киевиц Маша успела сыскать в Интернете необходимый материал, а Даша — повод для дурного настроя.

— Во всяком случае, то, что ты проявила к ней интерес, меня лично не удивляет, — объявила она. — А ты не пробовала одеваться чуть-чуть поскромнее?