Шрифт:
— Нет!.. — вскрикнула дама-директор, увидев, как дед прицелился в девушку.
— М-эу… М-эу… М-эу… — замяукала Пуфик.
— Иу-иу… Иу-иу… — синхронно завыли две сирены. Первым во двор ворвался взъерошенный, заляпанный грязью, орущий милицейский бобик, за ним — ярко-красная пожарная машина.
— Дед, дед, быстро бросай оружие!.. — закричал милиционер, выпадая из окна машины.
Но дед не послушался — быстро выбросил руку вперед и выстрелил в Дашу… длинной и серебристой струей холодной воды. Чуб взвизгнула и обиженно заорала.
В ту же секунду Пуфик с криком полетела вниз, прямо в упругий «гамак», и старший пожарный, еще изучавший в школе историю Великой французской революции, вдруг явственно расслышал в кошачьем мяуканье лозунг «Libert'e, 'Egalit'e, Fraternit'e». [7]
— Ну зачем, зачем, ты его провоцировала? — пожурила Маша, уже после того как протокол был составлен. — Зачем ты кричала: «Стреляй, стреляй»?
— А че? Киевиц ведь невозможно убить…
7
Свобода, равенство, братство (фр).
— Зато человека можно арестовать за попытку убийства. Конечно, он вредный. Но он же старик… И ты тоже его разозлила. Ты что, хотела, чтоб он кончил жизнь в какой-нибудь страшной тюрьме?
— А ты предпочла бы, чтоб он убил нашу Пуфик? — пошла в контр-атаку Землепотрясная Даша.
— Но пистолет был игрушечным…
— А ты это знала? Зато я точно знала, что на нас амулеты…
Чуб оттянула ворот футболки, обнажая свернувшуюся за пазухой цепь в виде змеи, кусающей собственный хвост.
— Ка-акие тут интересные вещи показывают! — проскандировал проходящий по Стрелецкой улице высокий парень, заглядывая на ходу в Дашин вырез.
Та ухмыльнулась. Утро осталось позади. Сидеть во дворе не было больше ни смысла, ни возможности — теперь их знал в лицо весь жилой дом. И перед тем как уходить, Киевицы остановились взглянуть на фасад оставшегося не разъясненным здания на Стрелецкой, не слишком щедро украшенного лепниной в стиле Модерн.
— Перестань заголяться, — вспыхнула Маша, — хватит с меня на сегодня стриптиза.
— А че? Это во-още беспроигрышный ход. Ни один мужчина, будь ему хоть сто девяносто, не вспомнит про какую-то кошку, если увидит вот это, — Чуб гордо возложила руки на бюст. — Теперь доця не сможет сказать, что мамочка бросила Пуфик в беде. Мама закрыла ее своей грудью. К тому же, — быстро присовокупила она, — холодную воду Пуфик тоже не любит.
— Про Изиду отдельный разговор. Ее мы больше с собой не берем.
— Почему?
— У нее — День Рыжих. И это, похоже, опасно.
— Зато благодаря ей мы знаем все обо всех, кто живет в нужных нам окнах.
— Tour de forse! [8] — поддакнула Пуф.
— А я о чем?.. — Маша бросила на кошку упрекающий взгляд. — Мы — Киевицы. Мы могли узнать все и без пожарных, и без протоколов с милицией.
— Точнее и быстрее, чем из протоколов? Не надо ляля. К тому же — так веселее.
И тут Маша даже не нашлась, что ответить, — Чуб и Пуф выглядели слишком довольными друг другом и утренним времяпрепровождением.
— О’кей, — махнула рукой Землепотрясная Даша, — давай о деле. Что мы имеем? Дверь и два окна… В первом живет Василий Васильевич Наконечный — старый дедок, с мерзким характером и пластмассовым пистолетом, подозрительно похожим на настоящий.
8
Ловкий трюк (фр.).
— Он же сказал милиции, что купил его внуку.
— Но, что приятнее, деда у нас уже нет, так как его арестовали.
— Задержали. Ненадолго, — сказала Маша с интонацией «я о том позабочусь».
— И зря, — поняла ее Чуб. — Люди, которые бросаются Марксом в кошек, не должны оставаться на воле. Об этом должны позаботиться все любители кошек и любители Маркса, если таковые остались… Еще у нас есть Мария Андреевна Чижик — добрая тетя, директор библиотеки. Тоже, боюсь, ненадолго. Пока менты составляли протокол, она говорила, что их собираются скоро закрыть. Может, Киев хочет, чтоб мы сохранили ее библиотечку?
— В любом случае, стоит о ней позаботиться, — Маша наскоро нарисовала в небе круг Киевиц, способный защитить любого — даже дом, расположенный в центре Города, — учитывая престижность места, скорее всего, кто-то уже положил глаз на библиотечное помещение.
— И, наконец, есть Галина Ивановна Шмырь из села Кузяки, она же домработница Галя. А также миссис жена депутата Мерсюкова, не пожелавшая давать показания… Раз уж деда забрали, предлагаю начать с нее — она мне больше всех не нравится, — сказала Чуб и, не медля, перешла от слов к начинанию — нажала кнопку мобильного, вызывая номер старшей из трех Киевиц. — Алло, Катя… Есть дело. Ты ж у нас бизнесвумен элит-класса. Ты случайно не знаешь жену депутата Мерсюкова? Да? Я почему-то так и подумала. Я сразу решила, что вы с ней друзья. Сразу видно, одно воспитание. Вы обе точно знаете, что вам надо.