Шрифт:
— Верховные боги Эзира!.. Ну что значит — какая?! — воззвал к высшим силам Фрей, забывая на миг, что все они сидят с ним за одним столом и соглашаться не собираются. — Если чьи-то премудрые предки, вложившие в этот метод века наблюдений, написали, что положено сначала женщину поперхнуть, а потом спросить цифру, то это не значит, что у нее нужно спрашивать букву во время чихания!
— А по-моему, мой сын прав, — проговорил Рагнарок, задумчиво подвинул кружку, за которой прятался лещ, и щелчком отбросил к товарищам не в меру разошедшегося рака. — Важен результат, а не как ты его достиг. А результат у нас печальный.
— Действовать надо! Действовать! — ободренный поддержкой отца, Мьёлнир грохнул по столешнице воблой так, что хвост ее вырвался из пальцев, а сама она взвилась в воздух и плюхнулась в кувшин с пивом.
Воодушевленный громовержец этого даже не заметил.
— Фрей, кончай препираться! — махнул он рукой, отгоняя все возражения, сформулированные и только зарождающиеся. — Где твоя книжка? Давай ее сюда! Будем средство искать!
Бог финансового благополучия воздел очи горе, пожал плечами, словно слагая с себя всякую ответственность за всё, и абсолютно безответственно призвал с домашней книжной полки уже знакомый зеленый фолиант.
Нетерпеливым движением руки Фрей переправил со стола не в меру раскуралесившуюся живность в ближайший прудик и очистил столешницу от оторванных плавников и усиков. Повинуясь жесту хозяина, послушная книга сама раскрылась на нужной странице, и бог склонился над ней и забегал взглядом по ровным частым строчкам.
— Ну, что там?.. — с замиранием сердца прошептал Олаф, точно громкий голос мог спугнуть или Фрея, или книгу.
Бог поднял глаза и важно кивнул.
— Есть, есть тут несколько надежных рецептов…
— Не рецептов, примет, ты ж говорил? — осторожно поправил отряг.
— Это для вас, смертных, приметы, — покровительственно усмехнулся бог, — а для нас — способ изменить реальность.
— Изменить… что?
— Порядок вещей, — терпеливо пояснил Фрей. — Так понятней?
Олаф кивнул. [11]
— Тогда глядите, — заговорщицки подмигнув, бог преуспеяния взмахом руки подозвал всех поближе и ткнул пальцем в синие замысловатые закорючки — буковки. — Вот здесь — самое простое и не бросающееся в глаза. Только завтракать, обедать и ужинать тебе придется все это время исключительно с женой…
11
Изменением порядка вещей — так, что их потом не знаешь, где искать — у них дома всегда занималась исключительно Аос, и теперь он знал, на каком основании.
Заседание комитета по чрезвычайной ситуации продолжалось до позднего вечера.
Давно утомленное солнце попрощалось с морем, сушей, горами и даже небом; давно перебравшая эля вобла в кувшине охрипла от непристойных песен про длинные хвосты раков и любвеобильных, но глупых лещей; давно Фрея, Аос и Фригг хватились своих благоверных и пришли к почти верному выводу насчет пива, рыбы и теплой компании — а мужчины все обсуждали, планировали и готовились, как в жизни своей не готовились ни к одному военному походу.
Когда Аос с мужем вернулись с прогулки по лесу, слуги как раз заканчивали сервировать ужин. Не спеша умывшись и переодевшись, чета конунгов спустилась в малый обеденный зал и расположилась друг напротив друга, не сводя друг с друга влюбленных взглядов.
— Подавайте! — крикнул Олаф через плечо, и в комнату, залом только притворявшуюся [12] , один за другим стали входить поварята с подносами в руках и расставлять эстетично [13] свою ношу на почти белой и почти крахмальной скатерти [14] .
12
Потому что, согласно этикету, у всех монархов Белого Света должно было быть несколько помещений для принятия пищи.
13
Или хотя бы не облив никого соусом и не вывалив на колени картошку.
14
Да, процесс введения придворного этикета в Отряги — дело посложнее поиска Граупнера.
Аос озябшими руками взяла с тарелки теплый кусок хлеба и приложила к носу, втягивая головокружительный аромат.
— Ах… как хлебом свежим пахнет… — блаженно улыбаясь, закатила она глаза. — Только ради этого запаха стоило покинуть Хеймдалл. Обожаю его… так бы ничего целыми днями больше не ела — только этот хлеб… Тетушка Ингрид — просто волшебница у печи!
Тонкие пальцы богини деликатно отделили корку от мякиша — словно почистили апельсин, и только приготовились отправить нежную, чуть клейкую мякоть в рот, как были перехвачены сильными пальцами мужа.
— Корка… это… гораздо полезнее. Для здоровья. И для зубов, — краснея до корней волос и пряча взгляд, он осторожно вынул из щепоти супруги мякиш и вложил отложенную горбушку.
Аос удивленно приподняла брови и уставилась сначала на супруга, а после — на корку.
— Но я не хочу корку.
— Но… милая… она же… ее же… не выбрасывать же!
— Ты на завтрак подсунул мне корки, на обед — горбушку, и сейчас — опять!
— Но… я… не подсовывал… ты сама… тебе показалось…
— Нет, мне не показалось! И нет, я не хочу корку, я хочу мякиш!