— Нет, Рат не дал, угнал к Мазаю. И чего так торопился?! Скорей, скорей… Даже одеться по-нормальному не дали.

— В психе он был, сама же видела. Сейчас, вот, запил, тоже проблема. Вместо него пока Координатор, а это тот еще бюрократ.

— Точно, в психе. Еле от Векса оттащили. Поди теперь, разберись, чужая на нем кровь или своя? Только я Феликса понимаю. У него же теперь вообще никого не осталось, — Кристи невольно поежилась: да уж, судьба… — Ладно. По Мазаю давай.

— Мазай… Давненько я таких «красавцев» не видел. Если без выводов, то примерно так: на спине семнадцать ножевых ран. Из них минимум десяток — смертельные. Кровопотеря… Ну, это ты сама, наверняка, заметила.

— Да уж, ботинки еле отчистила потом.

— При этом выбиты зубы, сломан нос и пара ребер тоже. Пинали его, однако, и обувь тяжелая была, массивная.

— Тоже видела. При жизни? Или мертвого уже?

— Ну, вопросик! Не скажу, тут уже осмотра маловато, лабораторные исследования нужны, сама понимаешь. Хотя, если честно, с трудом представляю, как его живого пинать по лицу могли. Крис, у него рост — метр восемьдесят, минимум. Так что, думаю, мертвого все-таки.

— А умер когда?

— Тоже сложно. Думаю, что от десяти-двенадцати часов до суток.

— От какого времени? От сейчас?

— Нет, конечно, от обнаружения. Точнее сказать не могу, сама говоришь — холод там собачий был.

— Ну да, вода в кружке замерзла. А в ведре — здоровая такая корка.

— Вот видишь. Лекцию по судебной медицине читать не буду, скажу только, что время появления трупного окоченения и прочих характерных признаков прямо пропорционально температуре окружающей среды, — поймав удивленный взгляд женщины, доктор понял, что загнул, и поправился. — По-русски это будет так: чем холоднее, тем дольше труп свежее, окоченевает, то есть, позднее. Для подробностей, опять же, возможностей не хватает.

— Дим, и вот обоих их мог убить один и тот же человек?!

— Ты это меня спрашиваешь? Сашка видел? Он, скажи, ошибался хоть раз? Нет? Вот именно, и от этого скакать надо.

— Дим, ошибиться все могут.

— Ну, девушка, это уже крамола! Грин не ошибается — это аксиома, — Мамба засмеялся. — Все, хватит про покойников! Рассказывай, что у тебя, и раздевайся, слушать буду.

— Сопли, слабость, в горле першит. Вчера сильно взмерзла. Спала мало. Еще что?

— Хрипы, — Мамба протянул ей старенький, неизвестно как выживший градусник, — меряй, да осторожнее, не разбей.

— Доктор, я жить буду? — спросила она жалостливым писклявым голоском, скорчив плачущую рожицу.

— Не ерничай, Крыська! Воспаление легких никакие катаклизмы не отменят. А в наших условиях это, фактически, приговор: с антибиотиками-то беда.

— Так уж прямо… — надо сказать, Кристи немного испугалась.

— Прямо, криво… А ты что думала, меня тут за красивые глаза держат? Или Рат просто так приказал всех соплястых прямым ходом на карантин? Тут один чих может всю станцию махом выкосить! И никакие высоколобые с Академической ничего не сделают. Пока, по крайней мере, большого толку я от них не вижу.

Несмотря на то, что с Мамбой она общалась часто и даже немножко дружила с ним, Кристи как-то не задумывалась, отчего тот пользуется особым расположением Рата, получает все необходимое по первому требованию, а медблок занимает целых четыре помещения, два из которых — пресловутая карантинка и операционная — использовались не так уж и часто. Да и стационар — четыре койки — почти всегда был полупустой. Кстати, а где он покойников вскрывает?

— Дим, а мертвые наши где? — спросила она неожиданно даже для самой себя.

— Хм… — Мамба отчего-то смутился. Увидев же, что Кристи ждет от него ответа и не отстанет, махнул рукой и засмеялся. — А-а, ладно! В карантинке они. Два дня до похорон полежат. Я их формалинчиком обработал. И все, хватит об этом. Завтракала?

— Не-а, не хочу.

— Тогда терпи. Не по правилам, конечно, но больно мне твой кашель не нравится. Попробую перебдеть. Укол тяжелый. Будет плохо.

Действительно было плохо: закружилась голова и затошнило. Наверное, и вырвало бы, да только нечем.

— Надо было позавтракать, легче бы перенесла… Все. Свободна.

— Не, а вердикт?!

— Карантин, — увидев, как вытянулось лицо у женщины, Мамба поспешил успокоить, — шучу. Но по станции не особо шляйся, заразу не разноси. Завтра еще уколю, только поешь перед этим. Пить будешь вот это, — он протянул ей пакет с серым порошком. — Продукт «высоких технологий» от «академиков». Отрекламирован как антигриппин. Вот на тебе его и проверим. А вот это, — Мамба снял с полки большую жестяную банку, в каких раньше хозяйки хранили муку, пересыпал часть содержимого в матерчатый мешок, — тебе персонально от Дмитрия Анатольевича, то бишь, от меня. Котовник. Наши друзья, муринские мутанты разводят по моей нижайшей просьбе. Заваривать будешь от кашля.