— Не трусь! — хохотнул Йен, пожимая его плечо.

— А что, если я не справлюсь? — В Алексе нарастало отчаяние.

— Тебе нужны краткие инструкции? — спросил Дункан с самым серьезным видом. — Как обращаться с женщиной в постели?

— Я имел в виду не постель! Как доставить женщине удовольствие, я знаю. — Алекс ткнул Дункана кулаком в руку и повернулся к Йену: — Меня волнует все остальное. Что я буду с ней делать?

— Ты будешь делать то же, что и всегда, разница только в том, что теперь тебе есть с кем об этом поговорить. — Йен усмехнулся. — Независимо от того, хочешь ты этого или нет.

— Мне кажется, Глинис славная девушка, — сказал Коннор. — Уверен, ты зря беспокоишься.

Беспокоится? Алекс покосился на Глинис и Сорчу, которая задремала у нее на плече. Он цепенел от ужаса при мысли, что может их подвести.

Отец Алекса оттолкнул в сторону Йена, чтобы сесть рядом с сыном. Алекс закрыл глаза. «Господи, не надо!» Отец положил руку ему на плечи. Прямо по пословице шотландских горцев: «Кто пришел незваным, сядет без приглашения». Йен, Дункан и Коннор почувствовали, что он пропадает, и утащили его в угол для приватного разговора. Ни с кем другим Алекс разговаривать не желал, особенно — с отцом.

— Никогда не люби женщину, — заявил его отец, глядя через зал на мать Алекса. — А не то она разорвет твое сердце на куски и скормит его рыбам.

Сорча зевнула и положила голову на плечо Глинис. Та поцеловала девочку в макушку, она была рада, что Сорча находится с ней, так ей было спокойнее. Она увидела, как Шилес вошла легкой походкой в зал и направляется к ним.

— Сорча может лечь спать с нами и нашими малышами, — сказала Шилес и протянула Сорче руку. — Близнецы уже наверху с няней.

— Сорча не привыкла к незнакомым людям, — начала было Глинис, но девочка вскочила на ноги и с готовностью взяла Шилес за руку.

Шилес мягко улыбнулась:

— Это ваша брачная ночь, а Сорче будет хорошо с близнецами.

Без девочки Глинис почувствовала себя покинутой. К ней подошла мать Алекса и села рядом, что, конечно, не могло поднять настроение Глинис. По-видимому, когда-то она была красивой — до того, как разочарование прорезало глубокие складки на ее коже вокруг рта и глаз. Мать Алекса похлопала Глинис по руке.

— У Алекса доброе сердце, — сказала она. — К сожалению, от отца ему досталась дурная кровь.

Глинис заметила, что у женщины заплетается язык. Неужели все Макдоналды — пьяницы?

— За единственного мужчину, который сумел укротить мою неукротимую дочь! — крикнул Гиллеонан Макнил и высоко поднял кубок.

Тем самым он убедительно показал, что по части выпивки Макнилы не отстают от Макдоналдов. Глинис закрыла глаза, мечтая оказаться где угодно, только не здесь. Она видела, что чем сильнее мужчины пьянеют, тем более цветистыми становятся их рассказы. Ей вспомнилась ее первая свадьба. Магнус вообще-то не относился к числу мужчин, способных проявить чуткость к девушке в ее первую брачную ночь, а пьяный он был еще хуже. Глинис встала, намереваясь тихо выскользнуть из зала и подняться в спальню, которую им приготовила Илайса. И запереть дверь на засов. Но не успела она сделать и двух шагов, как кто-то из мужчин закричал:

— Алекс, твоя невеста тебя заждалась! Пора в постель!

Глава 37

Свою брачную ночь Алекс не помнил. Он лежал и думал, какой же он мерзавец. Никчемный тип. Жалкая пародия на мужа. Голова болела просто дьявольски. О чем он только думал?

«О, Иисусе, забери меня прямо сейчас!»

Во рту у него пересохло, глаза как будто засыпало песком, он был все еще пьян, но голова болела так, что в глазах темнело. А хуже всего было тянущее ощущение в желудке, по которому Алекс понял, что его уже подташнивает.

Как ни ужасно он себя чувствовал, он повернулся к своей новобрачной, собираясь компенсировать утром внимание, которое он не уделил ей ночью. И на ощупь протянул руку. Но невесты в кровати не оказалось.

Алекс вылез из постели и налил в таз воды из кувшина. Сначала ополоснул лицо, потом, когда это не помогло, опустил голову в воду и закрыл глаза. Будь все проклято, он чувствовал себя погано. И дальше должно быть только хуже.

Следующий час Алекс провел, ища по всему замку Глинис, при этом стараясь, чтобы никто не догадался, что он уже потерял свою жену. Наконец он нашел ее в галере, вытащенной на берег. Глинис сидела прямая, как стрела, скрестив руки на груди, и с мрачным выражением лица смотрела на море. Когда Алекс залез в галеру, она на него даже не посмотрела. Через некоторое время он все-таки поинтересовался:

— Что ты здесь делаешь?

— Жду, когда можно будет уехать, — сказала она. — Я хочу, чтобы наша брачная ночь как можно скорее осталась позади.

Всю брачную ночь он проспал. Помоги ему Бог, потому что в постели он, был уверен, способен на многое.

Глинис снова плотно сжала губы. Она так и сидела, скрестив руки. Но, по крайней мере, не кричала на него и не швырялась предметами, как делала его мать. Алекс подумывал, не напомнить ли ей, что их настоящая брачная ночь уже состоялась после того, как они наедине произнесли друг перед другом брачные обеты, и тогда он выполнил свою задачу весьма неплохо. Но потом он передумал и не стал напоминать о своих подвигах в ту ночь. Когда он уже решил, что Глинис никогда с ним не заговорит, она сказала: