— У меня не было причин сообщать тебе. Я не хотела, чтобы об этом кто-то узнал. Траур по мужу дал мне подходящий повод удалиться от общества на несколько месяцев.

Это могло объяснить, почему он никогда не слышал о ребенке Сабины. Однако это не означало, что ребенок от него.

— Но почему было не признаться мне, если ты считала, что ребенок от меня? — спросил он.

— Я боялась, что ты поднимешь вокруг этого шум.

Сабина отвернулась к окну и стала смотреть наружу. Алекс выпрямился.

— С какой стати? Мужчины так себя не ведут.

— Каким бы ты ни был легкомысленным с женщинами, — сказала она с оттенком иронии, — я знаю, что вы, горцы… необычайно серьезно относитесь к кровному родству.

— Сабина, хватит играть со мной. — Алекс наклонился вперед и взял ее за руки. — Если ребенок действительно есть, почему ты думаешь, что он мой? Я не поверю, что был твоим единственным любовником.

Она бросила на него недовольный взгляд:

— В то время, когда я забеременела, ты был моим единственным любовником.

— Скорее таким, кого ты считаешь достаточно легковерным, чтобы поверить в неожиданное отцовство.

— Если ты помнишь… — Голос Сабины стал острым как бритва. — Мы две недели не выходили из моего дома. При всей моей изобретательности я бы не смогла в то же самое время завести еще одну интрижку.

Не выходили из дома? Да они и кровать-то редко покидали, разве что затем, чтобы заняться любовью на полу или у стены. Алекс помнил, как вымуштрованные слуги оставляли подносы с едой и напитками за дверью спальни. И все же Сабина вполне могла соврать про время, когда был зачат ребенок.

— Ты поймешь, что это твой ребенок, как только его увидишь, — заявила Сабина, скрестив руки на груди.

Должно быть, она думает, что он примет любого светловолосого ребенка за своего. И все же если ребенок его, то у него были основания прийти в ярость.

— Значит, ты все это время считала, что ребенок от меня! — Алекс повысил голос. — И ничего мне не говорила?

— Я хотела сохранить существование ребенка в тайне.

Алексу захотелось как следует встряхнуть Сабину, так, чтобы у нее зубы застучали. Пытаясь взять себя в руки, он глубоко вздохнул и только после этого заговорил снова:

— Тогда зачем ты рассказываешь мне это сейчас?

— У меня кончились деньги. — Сабина посмотрела на него сквозь ресницы. — Поэтому я должна снова выйти замуж.

У Алекса сердце ушло в пятки, казалось, он даже слышал, как оно там стукнулось. Неужели она хочет, чтобы он признал ребенка и женился на ней? Худшей жены он и представить себе не мог. Ведь Сабина точно такая же, как он сам.

— Я не бедняк, — сказал он, — но и не богач. У меня нет средств, чтобы содержать тебя и ребенка.

На мгновение на лицо Сабины набежала тень, а потом она запрокинула голову и от души расхохоталась.

— Алекс, я не предлагаю тебе жениться на мне! — Она показала рукой за окно. — Ты можешь представить меня живущей в этой глуши?

Если она Эдинбург считает глушью, тогда поездка на остров Скай показалась бы ей путешествием в Аид через реку Стикс.

Сабина промокнула глаза кружевным платочком, все еще трясясь от смеха.

— Найти богатого мужчину нетрудно, на самом деле я уже обручена.

«Моего ребенка будет растить другой мужчина?» Алекс встал и заходил по комнате.

— Трудность в том, что я не могу рисковать, мой жених не должен знать, что у меня был внебрачный ребенок. — Сабина с минуту молчала. — Он щедрый, даже чрезмерно щедрый, но его управляющий слишком серьезно относится к своим обязанностям. Представь, этот мерзавец следит, куда уходит каждый пенс!

— Какое все это имеет отношение ко мне? — спросил Алекс.

— Я боюсь, что если буду продолжать тратить деньги на ребенка, мой секрет будет раскрыт. — Она замолчала и облизнула губы. — Поэтому я привезла ребенка сюда.

Алекс подумал, что ослышался.

— Ребенок здесь?

— Не во дворце, конечно. — Сабина стала обмахиваться рукой, как веером. — Но она здесь, в Эдинбурге.

— Она?

«Боже правый, неужели Сабина говорит, что его ребенок — девочка?»

— Мне говорили, что она… гм… необычный ребенок, — сказала Сабина.

— Тебе говорили?

— Ты же не думаешь, что ребенок жил со мной?

Сабина закатила глаза, как будто ее раздражала его бестолковость.

— Не думаю, — язвительно согласился Алекс. — Иметь под боком ребенка было бы слишком неудобно.