Перспектива быть запертым в ограниченном пространстве на месяцы или даже годы была ему ненавистна больше всего на свете. Он бы предпочел драться в сотне битв, умереть дюжиной страшных смертей. Но мужчина должен приносить себя в жертву, когда это необходимо, и делать не то, что бы сам предпочел. Теперь он будет заложником короны. Что ж, это поможет Коннору выиграть время для их клана. Вот почему Алекс должен покориться регенту.

Олбани взмахнул рукой в сторону стражников и крикнул:

— Взять его!

Глава 19

— Ну разве ты не красавица! — Глядя на Глинис, ее тетушка Пег хлопнула в ладоши. — И платье облегает, как перчатка!

Глинис погладила мягкую шерстяную ткань. Она странно чувствовала себя в одежде матери. Горничная Бесси, хрупкая женщина средних лет, нашла на чердаке сундук с вещами ее матери.

— Вы точно такого же размера, — сказала Бесси, застегивая последнюю пуговицу на спине платья. — И такая же хорошенькая.

— Отец часто говорил, что я на нее очень похожа.

И казалось, никогда не замечал раздраженного выражения лица ее мачехи, когда он это говорил. Глинис впервые почувствовала себя виноватой, ведь отец наверняка за нее беспокоится. Между ними всегда существовала тесная связь, хотя с тех пор, как Глинис ушла от Магнуса, их бесконечные стычки подвергли эту связь тяжкому испытанию.

— Никогда не понимала, что нашло на мою сестру, когда она сбежала и вышла замуж за того дикого горца, — сказала тетя Пег, дотрагиваясь пухлой рукой до лба.

— Он был дьявольски красив, — шепнула горничная Глинис, чтобы ее тетка не могла услышать.

Глинис не верилось, что именно внешность ее отца причиной тому, что ее мать последовала за ним через всю Шотландию, хотя в молодости ее отец, наверное, был хорош собой.

— Это потому, что он ее очень любил, — сказала Глинис.

Она вспомнила ежедневные визиты отца на могилу покойной жены, и у нее защипало глаза. Сколько раз в детстве она подсматривала и подслушивала, как он ведет разговоры с давно умершей женой. Если Глинис выросла с сознанием, что ее брак должен быть основан на любви, то эту мысль взрастил в ней отец, хотя и непреднамеренно.

— Любовью сыт не будешь, — философски заметила тетя. — Генри ушел из своего магазина, чтобы пойти по нашим делам, так что мы не должны заставлять его ждать.

Глинис хотела бы задать сотни вопросов о своей матери, хотя тетка мало что могла сказать.

И вот Глинис снова оказалась на Хай-стрит — слишком скоро, на ее взгляд. Город совершенно не походил на приятные картинки, которые она рисовала себе в мечтах. Ее няня, Старая Молли, рассказывала, что родители Глинис встретились и влюбились друг в друга в этом городе, когда отца Глинис вызвали ко двору. По словам няни, как только отец увидел ее мать на этой самой улице, он в тот же миг потерял голову. Как он заметил ее в таком хаосе?

— Здесь всегда шумно? — спросила Глинис.

От непрестанного гула голосов, скрежета экипажей, звяканья колокольчиков у нее уже гудела голова.

— Да, — сказала тетушка. — Захватывает, правда?

— Кроме Лондона, другого такого места нет, — добавил ее муж.

Низкорослый, коренастый и совершенно лысый Генри казался таким же мягким и приятным, как его жена. Входя за дядей и тетей в очередной магазин, Глинис пришлось отойти в сторону, чтобы пропустить женщину с большой корзиной. Они посетили уже с полдюжины магазинов, но тетя с дядей еще ничего не купили.

— Что вы ищете? — спросила Глинис.

Что бы это ни было, она надеялась, что поиски скоро закончатся.

Тетушка толкнула ее локтем в бок. Глинис посмотрела на нее и увидела, что женщина улыбается так широко, что глаза над пухлыми щеками почти закрылись.

— Мужа для тебя, — возбужденно прошептала она. — Генри говорит, тобой уже заинтересовались два незамужних купца, а мы провели в городе всего час!

За Алексом, мрачным как туча, с лязгом закрылась дверь. В слабом свете факела, проникающем сквозь железную решетку, он осмотрел свою клетку. Она располагалась в сводчатом подвале, вырубленном в скале, на которой был построен замок, и несущем на себе его вес. Низкий кривой потолок не позволял Алексу встать в полный рост, поэтому он сел на неровный каменный пол и обхватил голову руками. Свобода значила для него все. Море, сражения, женщины — вот что составляло его жизнь. А в этой клетке не было даже окна.

Соглашаясь явиться ко двору вместо Коннора, Алекс знал, что дело может закончиться именно так, но старался об этом не думать. Обычно заложников содержали в более приличных условиях, по-видимому, он произвел на регента плохое впечатление. По мере того как шли часы, Алекс спрашивал себя, как он сможет не сойти с ума в предстоящие месяцы. Каменный замок, казалось, давил на него своим многотонным весом.

За дверью послышались шаги. Алекс подумал, что ему несут первую еду в заточении. Но когда стражник, у которого не хватало нескольких зубов, открыл дверцу, в руках у него ничего не было.