Забыв про цель, которая привела его сюда, к мемориалу (цветы), он думал теперь уже только о том, откуда здесь взялся гроб и что – или кто – может находиться внутри него.

Он сдернул с плеча лямку рюкзака. Вслед за ним поставил на гладкую, омытую росой плитку пакет с найденными только что бутылками. Оглянулся зачем-то, потом подошел к гробу, накрытому крышкой. Бомж уже хотел было открыть – или попробовать сдвинуть – крышку, как вдруг заметил одну интересную деталь. На крышке гроба, выделяясь на черном фоне, было нанесено некое изображение – зеленой краской и, вероятно, при помощи трафарета.

Василий вновь замер, но теперь уже из-за того, что его поразила эта картинка (или символ, он не знал, как понимать это изображение). Облизнул потрескавшиеся губы; быстро и мелко перекрестился. И лишь после этого решился сдвинуть в сторону крышку этого невесть откуда здесь взявшегося гроба.

Мужчина, позвонивший в дежурную часть горуправления полиции около четверти восьмого утра и сделавший странное сообщение, не стал дожидаться приезда сотрудников правопорядка. Двое патрульных на «Форде», которых сориентировали на проверку сигнала, ошибочно подъехали к восточному входу в парк, со стороны улицы Ленина. Никакого странного предмета, похожего на «черный гроб», они там не обнаружили, о чем и доложили по рации в ДэЧе.

Сначала возникла версия, что кто-то хулиганит или что гражданин, сообщивший по телефону о странном предмете, виденном им в парке, был нетрезв. Но уже вскоре операторы приняли еще несколько звонков на эту же тему…

В восемь утра патрульный экипаж, теперь уже сориентированный точно по месту, прибыл к юго-западному входу в городской парк культуры и отдыха. На площадке близ мемориала, надо сказать, к этому времени уже собралась толпа зевак, преимущественно женского пола. Патрульные выбрались из «Форда»; при их появлении некоторые граждане потеряли интерес к происходящему и торопливо направились по своим делам. Остальные же, человек около двадцати, стали с интересом следить за действиями только что подъехавших сотрудников полиции.

Один из них обошел гроб вокруг. Затем еще раз обошел, словно хотел убедиться, что глаза его не обманывают. Другой стоял неподвижно; но и он, судя по округлившимся глазам, был очень удивлен или даже взволнован тем, что они здесь обнаружили.

Патрульный, обойдя гроб в третий раз, зачем-то снял форменное кепи, пригладил ежик волос… Спохватившись, надел его обратно. Затем чуть охрипшим голосом спросил:

– Чья это вещь, граждане? Кто ее сюда привез или приволок?

Помолчав немного и не дождавшись ответа от зевак, он посмотрел на коллегу.

– Что скажешь?

– Гроб…

– Вижу, что гроб… не слепой. Но почему он здесь?

– Может, перепутали адрес? Не туда завезли это… изделие? – Полицейский почесал подбородок. – Это ж сколько надо выпить, чтоб перепутать кладбище с мемориалом?..

Они некоторое время разглядывали изображение, нанесенное при помощи трафарета на крышку гроба. Один из полицейских нагнулся и провел пальцем по нижнему краю крышки, словно проверяя, плотно ли она закрыта, не забита ли гвоздями.

– Вы что, собираетесь открыть ящик? – подал реплику пожилой мужчина, только что присоединившийся к толпе зевак. – А это… это не опасно?

Полицейский тут же выпрямился, если не сказать – отшатнулся.

– Сами знаем, что не безопасно, – буркнул он. Затем, повысив голос, скомандовал: – Граждане, проходите, не задерживайтесь! Здесь вам не цирк и не… и не митинг!

Он вновь снял кепи, вытер рукавом потный лоб. Затем, поглядев на коллегу, который тоже заметно побледнел, сказал:

– Давай в машину… доложи дежурному об этой вот хрени! – он кивнул в сторону гроба. – Пусть свяжутся с взрывотехниками! И скажи, чтобы немедленно прислали подкрепление – до приезда саперов надо выставить оцепление.

Пассажиры только что прибывшего в аэропорт Минеральные Воды рейса KL 3192, сгрудившись в прохладном, остужаемом включенными кондишенами зале прибытия, дожидались своего багажа. Рослый, хорошо сложенный мужчина лет тридцати, одетый в светлые брюки и льняной пиджак, схватил за ручки свою дорожную сумку с транспортерной ленты и в числе первых направился к выходу. Кроме сумки, при нем был также коричневатый кейс, который он в Домодедово не сдавал в багаж.

На электронном табло, сменяясь каждые десять секунд, светились показания времени и температуры окружающей среды. Волков сверился с наручными часами. Половина двенадцатого – самолет прилетел точно по расписанию. Это хорошо, это радует. В два пополудни он должен явиться с докладом. Еще есть время, чтобы забросить вещи, принять душ и привести себя в порядок накануне визита к новому начальству.

Алексей вышел из дверей аэропорта. Достав из нагрудного кармашка солнцезащитные очки, водрузил их на переносицу. Черные очки на людях – скорее привычка, чем необходимость. Пасмурно, облака ходят низко; даже узнаваемая на расстоянии местная горушка Змейка сокрыта частично влажным ватным пологом. Дует приятный свежачок; но все ж ощутимо теплее, чем в Москве, – на термометре плюс двадцать пять.