– А ведь может и не впустить! Она в два ночи закрывает дверь, и сама потом спит до шести утра!..

– Ничего… мы тут, на лавочке, встретим рассвет. Или тебе плохо со мной, Галчонок?

Они некоторое время молчали. Вернее, целовались, а в такие мгновения не до слов.

– Девчонки спрашивают: «Как у тебя с Анатолием?..» А я не знаю, что и сказать.

– Да пусть себе сплетничают, тебе-то что. Не обращай внимания.

– Ну да, тебе легко говорить. Ты парень…

– Так и молодость вся пройдет – «того боюсь, этого стыжусь…». Недолго осталось, Галчонок. Совсем скоро все решится.

– Недолго? – Девушка все ж таки позволила мужской руке забраться под тонкую кофточку. – Недолго? – повторила она, с замиранием сердца (и ощущая прикосновение горячей руки к груди, к набухшему соску) дожидаясь ответа. – Ты это о чем, Толя?

– О том… о том, что мы с тобой поженимся, – парень теперь уже по-хозяйски положил руку на ее прохладную упругую грудь. – Вот уйду на фиг из своей шарашки…

– Из мастерской? Где сейчас работаешь? А куда?

– Знакомые обещают устроить на «водочный»… – помолчав немного, сказал парень. – Там зарплаты совсем другие. Раза в три больше, чем в мастерской, где я сейчас ишачу.

– А что за работа?

– Там у них своя большая автобаза. Прикупают еще несколько траков… не новых, а бэушных. Соответственно, понадобится еще один автомеханик. В июле или в августе, как мне сказали, этот вопрос решится. Как только устроюсь на «водочный», сразу же сниму квартиру, – твердо, как уже об окончательно решенном деле, сказал Анатолий. – Заберу тебя из общаги, Галка!

– Классно…

– Ну, и уже этой осенью, Галчонок, подадим заявление в ЗАГС.

Они находились в парке уже не менее полутора часов. А может, и больше, кто знает – само время для этой парочки, казалось, исчезло.

Однако же в какой-то момент стали происходить некие события, которые даже этих двух влюбленных молодых людей, не замечающих, казалось бы, ничего вокруг, заставили перенестись обратно в реальный мир.

Сначала послышался шум автомобильного двигателя. И сразу же с параллельной западному периметру парка улицы, по другую сторону которой находятся частные дома, через проем в живой изгороди на выложенную плиткой площадку перед братской могилой свернул какой-то транспорт…

Свет автомобильных фар на короткие мгновения выхватил из темноты массивный постамент с наклонно установленной на нем «тридцатьчетверкой», чье дуло почему-то было направлено в сторону Кавказских гор, гранитный обелиск братской могилы, заросли сирени, в которых эти двое устроились на лавочке… Но тут же и погас, отчего, как показалось, стало еще темнее, чем прежде.

Водитель, выключив фары, не стал глушить двигатель. Анатолий поднялся. Выходить из этого укрытия на площадку он не торопился (да и не собирался этого делать). Положил руку на плечо девушке, как бы показывая, что он рядом, он с ней, поэтому бояться нечего. Луна как будто специально, словно ночное светило не хотело быть свидетелем происходящему, скрылась за облаками. Фонари в этой части парка из-за продолжающейся вот уже два года реконструкции не горели, поэтому Анатолий смог разглядеть не так уж много: ему виден через листву лишь темный силуэт машины – это микроавтобус или же небольшой грузовой фургон…

– Что там, Толя? – шепотом спросила девушка. – Может, нам лучше уйти отсюда?

– Тс-сс…

Парень и сам толком не знал, что теперь делать, как именно следует поступить. Оставаться ли им и далее в этом их временном укрытии, рассчитывая, что визитер или визитеры уже вскоре уберутся отсюда? Или же выйти и, пройдя наискосок через площадку перед мемориалом, самим покинуть парк? Единственное, в чем он был убежден, так это в том, что машина, свернувшая к мемориалу, не полицейская, не патрульная…

Отчетливо послышался металлический лязг – кто-то открыл кормовую дверь фургона. Возле машины теперь были видны два человеческих силуэта… Анатолию показалось, что как минимум у одного из них, того, кто выбрался из кресла водителя, чем-то замотано лицо – шарфом или косынкой. Он продолжал смотреть в ту сторону. Ситуация пока не вызывала беспокойства; скорее ему было любопытно, кто они такие и с какой целью приехали к мемориалу.

Прозвучал негромкий говор; но слов Анатолий разобрать не смог. Зато увидел, как эти двое достали из грузового отсека через задние дверцы какой-то продолговатый предмет… нечто вроде большого ящика. Поставили его на землю – в аккурат посреди площадки. С тем же знакомым уже слуху металлическим звуком затворилась – затворили, вернее, – кормовая дверь фургона. Затем тот, чье лицо было замотано шарфом, обошел транспорт вокруг, словно хотел убедиться, что ничего лишнего, кроме ранее извлеченного предмета, они здесь не оставили, после чего уселся обратно в кресло водителя. Другой, тоже не медля, забрался в фургон через правую дверцу.

Водитель начал сдавать кормой, но в этот момент у него вдруг вырубило заднюю передачу!.. Причем уже при трогании основательно трясло, а затем сцепление вовсе пропало… Вновь завелся… И вновь после тряски вырубило заднюю.

Анатолий, услышав звук движка – а это был «газелевский» 405-й, тут и к бабке не ходи, – услышав также характерные и легко им читаемые звуки, издаваемые при переключении полудефектной КПП, вдруг подался вперед…

Может быть, он и вышел бы из этого их укрытия, но Галка успела схватить его за руку.