Ларин всегда придерживался правила, что «железный конь» должен стоять под окном, а не в гараже или на стоянке. Иначе обладание машиной теряло смысл.

Часов в десять вечера, когда Андрей уже пил кофе, затрезвонил стационарный телефон – первый раз за все время его пребывания в городе.

– Товарищ полковник, – официально зазвучал в трубке напряженный, несколько испуганный голос, – докладывает дежурный лейтенант Пятаков. В Отделе ЧП. Пожар. Пока боремся с огнем своими силами. МЧС уже вызвали. Прислать за вами машину?

– Не надо. Сам доберусь, – бросил в трубку Ларин.

В свете сказанного накануне Магомедом о том, что, мол, «жди войны», пожар в Отделе выглядел вполне закономерным явлением. Этакой мелкой местью или очередным предупреждением. Мол, в следующий раз можем не бутылку с зажигательной смесью в окно бросить, а из гранатомета по твоему кабинету пальнуть.

Андрей за короткое время, которое он возглавлял ОВД, уже успел запомнить внешность всех сотрудников. А вот с голосами было сложнее. Все-таки подчиненным приходится больше слушать, чем говорить самим. Да и пожар – событие неординарное. От волнения голос может и немного измениться.

Ларин торопливо сбежал во двор, сел за руль «Кадиллака». Американские машины традиционно просторнее европейских и японских. Внутри салона чувствуешь себя сидящим на широком диване, есть куда деть локти, колени. Андрей запустил двигатель, примерил ноги к педалям, которых было всего две – газ и тормоз. Осторожно, приноравливаясь к другому типу управления, выехал из ряда припаркованных машин и поехал внутренним проездом к ярко освещенной улице.

В свое время этот автомобиль был чудом техники. Все возможные навороты конца восьмидесятых в нем присутствовали. Электроподъемники стекол, дистанционная регулировка сидений, кондиционер и даже бортовой компьютер. Теперь, конечно, последний прибамбас выглядел убого – черно-белый, не подсвечивающийся экранчик на панели управления. Он исправно выдавал Ларину сведения о машине. Запас топлива в галлонах. Текущий его расход в галлонах на сто миль. Температуру охлаждающей жидкости, конечно же, указывал в американском формате – в градусах по Фаренгейту. Во всех этих показателях без калькулятора было не разобраться.

– Ну и хрен с ним, – зло буркнул Андрей, – ехать недалеко. Надеюсь не закипеть.

Все-таки американцы сделали и небольшое послабление. Спидометр был проградуирован не только в милях, но имелись и микроскопические циферки, подразумевавшие километры в час.

К тому моменту, как «Кадиллак» выкатился на не слишком запруженную автомобилями улицу, Ларин абсолютно свыкся с управлением. Даже включил контроль-круиз, потому что улица напрямую вела к зданию ОВД, от которого его отделяло шесть кварталов.

Впереди светофор мигнул желтым, загорелся красный. Вспыхнули стоп-сигналы на впереди идущей машине. Андрей левой ногой прижал тормоз. Ноль реакции. Автомобиль продолжал катиться, хоть педаль провалилась до самого полика.

«Вот же черт, куда механики Дугина смотрели? Хотя и сам виноват. Мог бы хоть разок на ней и проехать, – рука привычно потянулась к ручнику, но того не оказалось на месте. – Это же «Кадиллак» с автоматом, у него ручник ножной», – вспомнил Ларин.

Бросив взгляд под панель, он увидел высоко расположенную педальку и придавил ее левой ногой. Но тяжелый «Кадиллак Девиль» и не думал останавливаться.

Легковесный «Фольксваген Гольф», стоявший перед светофором, уже маячил в опасной близости. Этот хлипкий автомобиль навряд ли быстро задержал бы двигавшийся по инерции «Кадиллак». Матерясь, Андрей резко вывернул руль влево. От нарушителя ПДД шарахнулась пожилая тетушка с набитыми под завязку пакетами и что-то обидное прокричала Ларину вслед. Тот с удовольствием остановился бы и объяснил ей, в чем дело, но машина его не слушалась. Краем глаза он заметил несущуюся на него справа маршрутку. Водитель отчаянно засигналил. Казалось, столкновения не избежать.

Андрей выровнял машину и втопил газ по самую «плешку». «Кадиллак» буквально вгрызся протекторами в асфальт. Стремительно рванул вперед. «ГАЗЕЛЬ» лишь чиркнула о задний бампер. Если все происходившее до этого еще можно было как-то списать на техническую неисправность – отказали тормоза, то теперь пришла очередь Ларину задуматься над такой вот «случайностью»: педаль газа не хотела возвращаться. Она словно прилипла к полику. Андрей не мог сковырнуть ее даже носком ботинка.

Тяжелый американский автомобиль, набирая бешеную скорость, несся по улицам вечернего города. Меж идущих в одном с ним направлении машин еще удавалось лавировать. Но настоящий кошмар начинался на светофорах, когда предстояло пересечь поперечный поток автомобилей. А единственное средство управления, доступное Ларину, – это рулевое. На скорость он не мог повлиять никоим образом. А тут еще и пешеходы.

Андрей гнал по городу, совершая немыслимые зигзаги, рискуя налететь на бордюр и перевернуться. И удивлялся, что до сих пор жив и никого не убил сам.

За стеклами мелькнуло здание ОВД. Ни дыма, ни огня не наблюдалось, как, впрочем, и пожарных машин неподалеку. Теперь окончательно стало ясно, что звонок дежурного – это подстава. Единственная цель которой – усадить его за руль неизвестно каким образом «зомбированного» «Кадиллака».

А тут еще сам собой заработал кондиционер. Из решеток вентиляции погнало обжигающе-холодный воздух. Буквально за несколько секунд пластмассовые решетки покрылись инеем. Андрей, улучив момент, оторвал руку от руля и вдавил клавишу, чтобы опустить стекло. То не сдвинулось ни на сантиметр. Сколько сейчас градусов в салоне, Ларин мог лишь догадываться. Хитро сделанный древний американский бортовой компьютер показывал температуру по Фаренгейту. Но пальцы начинали зябнуть.