– Гляди, брат, как боится нас этот козел, – прошептал Пашка, с ненавистью глядя на Черняева. – Тут полтора взвода клоунов, не меньше.

Услышав это, Черняев встал с кресла, медленно, вразвалочку подошел к Пашке и с силой ударил ногой в солнечное сплетение.

– Больно? Это тебе для начала, падла. Впрочем, конец уже близок, потому что как раз от тебя никакого толку нет. Я бы тебя сразу порешил, да нужно у твоего дружка кое-что выспросить. А вдруг при виде твоих ужасных физических страданий он смягчится и расколется. Поведает нам, куда, сука, девал сокровища, ему не принадлежащие. А, Олег?

– Господа! – раздался с дивана голос Корин. – По какому праву вы врываетесь в частное жилище и так себя ведете? Здесь скоро будет полиция и вам не поздоровится…

– Мадам! – издевательским тоном, на хорошем французском отвечал Черняев. – Или мадемуазель? На вашем месте я бы молчал. До вас еще дело дойдет. Так что сидите смирно и наслаждайтесь последними минутами вашей никчемной жизни. Тут мужской разговор.

Корин затряслась от страха – настолько спокойно и уверенно пугал ее этот странный русский. Не поверить в реальность самой страшной перспективы было очень нелегко. Мария же, узнав Черняева, побледнела и была на грани потери сознания.

– Ты чего пугаешь девушек? – прошипел Олег. – Если надо говорить со мной, отпусти женщин. Пока они у тебя, хрен я тебе чего расскажу!

Черняев усмехнулся.

– Эдик, – спокойно обратился он к высокому грузноватому парню с лицом деревенского увальня, – возьми теток и отведи в подвал. В этом доме с привидениями хотя бы один подвал должен быть. Сторожи их там, можешь даже немного похулиганить, если приспичит…

Олег и Пашка безуспешно попыпытались освободиться от веревок и наручников.

– Если через час не пришлю за тобой, пристрели их, – завершил инструкции Черняев и повернулся к Олегу и Пашке. – Ну-с, что будем делать, придурки?

– Представляешь, Олежка, – проговорил Пашка негромко, однако достаточно, чтобы его услышали Черняев и его люди, – этот человек тоже когда-то учился в советской школе, потом работал в Конторе, а такое чувство, будто он всю жизнь провел у телека за просмотром дешевых боевиков. Коллега, не понимаю, как получилось, что ты до сих пор жив, если такой тупой?

– Ну-ну, – спокойно среагировал на оскорбление Черняев, – продолжай. Чего это я тупой? Вроде как не я тут связанный валяюсь на полу, а ты.

– Понимаешь ли, контра, тут дело такое, – объяснял Пашка. – Сейчас я на полу, а через минуту, глядишь, ты.

– Это кто контра? – с удивлением спросил Черняев. – Я контра? А кто ты такой? Ты же перебежчик! Гражданин США, блин. А дружок твой, так тот вообще народные деньги похитил. Хочешь, расскажу, откуда у него «бабки»?

Пашка отвернулся, дав понять, что знать ничего не желает.

В руке у Черняева оказался пистолет.

– «Глок»? – с искренним интересом спросил Олег, прищурившись.

– Ага, вещь супер, правда? Ты стрелял? Один браток с такими двумя от двух взводов ОМОНа отбивался два часа на рынке в Измайлово, прикинь? Броники пробивает… – ответил Черняев, и тут же в гостиной раздался выстрел.

Пашка взвыл от боли. От бедра на пол стекала тонкой струйкой его кровь…

– У вас мало времени, – громко и отчетливо проговорил Черняев. – Следующая пуля попадет ему в голову, Олег. Потом случится беда с твоей француженкой. Марию я оставлю на закуску, тут имеют место личные счеты.

– Что тебе надо? – буркнул Олег.

Он тяжело дышал – не от волнения или страха, а от невероятного прилива адреналина, вызванного нарастающим чувством ненависти. Ему даже показалось, что металл наручников стал растягиваться, а веревки вот-вот лопнут. Если бы удалось освободиться в это мгновение, он, вероятно, сумел бы перегрызть Черняеву горло, разорвать его на куски.

– Что мне надо? – переспросил Черняев. – Банковские реквизиты, логины, пароли доступа к счетам на предъявителя, которые тебе достались по случаю двадцать лет тому назад.

– О чем это он? – пробормотал сквозь боль Пашка.

– А я почем знаю? – ответил, пожимая плечами Олег. – Бредит, наверное.

Черняев усмехнулся и приставил пистолет к Пашкиному лбу. Олег почувствовал: еще секунда, и раздастся выстрел. И он не простит себе смерть товарища. Впрочем, им все равно умирать, так что главная задача теперь сделать все, чтобы это произошло как можно позже.

– Стоп! – воскликнул Олег. – Есть деловое предложение. Ты меня уговорил. Я все рассказываю тебе, но только тогда, когда мой друг и женщины окажутся в безопасности. И твое дело, как ты это обеспечишь.