Как назло, у Жени были занятия по химии. Венгр развел руками и не пригласил ее на кофе после химии.

Жени была разочарована и удивлена его реакцией. Она не привыкла к тому, чтобы мужчина так просто отставал от нее.

Но во время следующих занятий, в пятницу, Дэнни сел уже рядом с ней. В понедельник, когда венгр входил в класс, рядом с ней раньше расположился белокурый студент. Дэнни подошел к нему и попросил:

— Во имя международной солидарности тебе нужно срочно пересесть.

Блондин подпрыгнул и поспешил прочь. Глаза Жени смеялись, но она качала головой, когда Дэнни устраивался рядом.

— Венгры — страшные люди, — напомнил он ей.

— Ты уж точно, — согласилась она.

В это время в класс вошел профессор и принялся писать на доске.

— Твоя правда, мисс Схожу-ка-я-на-химию. Я просто ужасен. И знаешь, что во мне самое ужасное?

— Ну-ка, расскажи, — улыбнулась Жени.

— Я собираюсь влюбить тебя в себя.

Жени задохнулась и не сразу смогла прийти в себя.

— И когда же это случится? Сделаю пометку в моем календаре.

— В течение шести месяцев. Не больше. Вот увидишь. Я неотразим.

— Ой-ли?

Профессор прокашлялся, намереваясь начать лекцию.

— Безусловно. Хочешь, покажу рекомендации?

Через два месяца, в апреле, ее зачетная работа по биологии вернулась с оценкой пятьдесят девять — первый неудовлетворительный балл. Не веря глазам и злясь, Жени разглядывала цифры. Она знала генетику лучше. Под оценкой она разглядела требование доктора Годет, выведенное ее миниатюрным почерком: «Зайдите ко мне».

Ее приемные часы были как раз в тот день, вторник, и начинались с четырех.

— Я этого не заслужила, — вызывающе заговорила Жени, швыряя работу на стол доктору Годет.

— Пожалуйста, присаживайтесь, мисс Сареева, — преподаватель биологии опубликовала несколько известных работ, три серьезные книги, получила звание заслуженного профессора. Хотя ей требовалось в течение семестра вести только один или два курса для выпускников, она по своему выбору учила и младшекурсников.

— Я всегда была успевающей студенткой, — Жени продолжала стоять.

— Главным образом поэтому я и попросила вас зайти. Мне известна ваша академическая репутация, — бровь Жени поползла вверх. — Да, да. Вы необыкновенная студентка, даже в этих стенах. И я наслышана, как хорошо вы занимаетесь по другим предметам. Отчего же вы провалились на зачете?

— Я так не считаю, — Жени села. Она знала, что готовилась к этому зачету без своей обычной тщательности — слишком была занята с Дэнни. Накануне зачета они ходили на чешское кино, потом до часа ночи пили вино в кафе.

— Мисс Сареева, вы красивая, одаренная молодая женщина. Думаю, вы достаточно тщеславны. Это прекрасно. Мне говорили, вы собираетесь в медицинскую школу? Замечательно. Но вам не следует с такой небрежностью относиться к моему предмету. Я наблюдала, как и другие девушки манкировали занятиями у женщин-профессоров, даже моими. Мне кажется, они, даже те из них, кто был наделен хорошими интеллектуальными способностями, полагали, что хорошая голова — отличительная черта мужчины, — Жени нетерпеливо качала ногой. — Мисс Сареева, разум нельзя разделить по половому признаку.

— Я знаю.

— В самом деле? — доктор Годет пронзительно смотрела на нее. — В вашем возрасте девушки часто не доверяют своему уму и выбирают в качестве образца мужчину. Они думают, что им льстят, когда говорят, что у них мужской ум. У них обычно нет подруг — их пугают женщины подобного же склада. И они — папенькины дочки.

— Теперь я могу идти?

— Если, мисс Сареева, вы хотите сдать зачет по моему курсу, вам следует дополнительно позаниматься в лаборатории. Всего хорошего.

Жени едва кивнула профессору.

Два часа спустя, когда Дэнни забежал за ней, она все еще злилась.

— Ведьма, — выругалась она, рассказав Дэнни, что случилось. — Тебе когда-нибудь приходилось слышать подобный вздор?

Лицо ее раскраснелось, глаза сверкали.

— Ты великолепна, — произнес юноша, целуя ей руку. — Гнев тебе идет: превращает из просто красивой в восхитительную.

Жени рассмеялась. Юноша швырялся словами, точно яркими мячиками.

— Пожалуйста, без смеха. Сегодня мы станем мстителями. Обувайся — мы прокрадемся в Зону Боевых Действий:в подбрюшину Бостона, где в мерзости копошатся всевозможные ницшеанские извращения.