Сколько могли, Леонтовы предоставляли им кредит, пока за ними самими не начали охотиться кредиторы. Не в состоянии собрать деньги с должников, супруги оказались банкротами и пошли работать поварихой и официантом в соседнее бистро.

Бернард познакомился с ними, когда они уже служили в престижном ресторане «Лаперуза» на набережной, где Соня стала шеф-поваром. Попробовав тающие во рту блины, Бернард пожелал встречи с их создателем.

Только что началась война, и Бернард был единственным иностранцем, обедающим в ресторане. Будущее сферы обслуживания в Париже представлялось мрачным, и когда американец предложил Соне и Григорию работу, те сразу же согласились. Он устроил им визы и организовал переезд. Супруги бурно выражали благодарность. Бернард наслаждался своим могуществом и был доволен, что сумел найти пару, как будто специально предназначенную для него. Носители русского языка в его доме позволят ему поддержать беглость речи.

Но несмотря на все старания, Департамент США только в 1941 году выдал Леонтовым въездные визы. Они прибыли в Нью-Йорк в тот самый день, когда нацисты вторглись во Францию, и это совпадение еще больше укрепило их в мысли, что Бернард спас им жизнь.

В Жене они видели еще одну беженку, спасенную от смерти их благодетелем. По возрасту она годилась им в дочери, хотя Бернард и предупредил, что девочка принадлежит высшему обществу. Удовольствие от Жениных приездов Григорий проявлял, часто улыбаясь. Соня ставила в ее комнату свежие цветы, приносила завтрак в постель, готовила ванну с благовониями.

Женя любила сидеть на кухне и слушать Сонины рассказы о старой России, о ее детстве, о детстве ее родителей и дедушек с бабушками. Как и поваром, рассказчиком она была прекрасным. В каждом новом воспоминании ее родные становились все более обворожительными и забавными. О дяде Владимире она сначала говорила как о цирковом акробате, потом он ходил по проволоке, наконец стал укротителем тигров. Тетя Аня построила в своих обширных садах мечеть и держала в ней турецкого поэта, чтобы тот писал стихи для домашних надобностей. Дядя Иван, казак, отлично играл в голове в шахматы и постоянно выигрывал у своего друга, пока они скакали на лошадях по степи.

Низкий Сонин голос ткал нить рассказа, пока не получался замысловатый ковровый узор, рисующий ее загадочное прошлое. Оно захватывало Женю, но та заставляла себя скинуть очарование и отправляться работать в гостиную. Соня провожала ее, а через несколько часов тихонько стучалась и вносила серебряный поднос с чаем. Когда Женя собиралась обратно в школу, Соня провожала ее на машине до станции.

Работу Женя стремилась завершить до Рождества, чтобы на каникулах быть свободной. Когда первый раз она упомянула, что собирается к Вандергриффам, Бернард не одобрил ее, но постепенно сдался, хотя и неохотно. Женя гадала, неужели Филлип и в самом деле «прищучилему задницу». Она не понимала, что это значит, но фраза Лекс была настолько забавной, что засела в мозгу.

В последние недели перед Рождеством она только работала, ела и спала. Тема сообщения по пластической хирургии получалась интересной, хотя она предпочла бы что-нибудь поближе к проблеме Синди и отца.

Женя узнала, что пластическая хирургия зародилась в древней Индии, где отрезали носы за некоторые преступления, включая супружескую неверность. Этой части лица мужчины лишались и на войне. В VII веке до рождества Христова хирург Сашрута предложил метод восстановления ампутированного носа, пояснив, откуда следует пересадить кожу и какие использовать инструменты.

До девятнадцатого века работы Сашруты так и не были переведены на латинский язык, пока английский хирург не совершил по «индийскому методу» две успешные операции. Из восковой пластины он вылепил контур носа, приставил пациенту ко лбу и приплюснул. Затем провел по контуру линию и убрал воск. После этого рассек кожу, оставив в целости между глаз. Кожный лоскут оттянул вниз и сформировал нос.

Жени выполнила несколько зарисовок, чтобы проиллюстрировать процесс. Затем перешла к «итальянскому» методу, разработанному в начале XV века сицилийским хирургом Бранка. Столетие спустя, профессор анатомии и медицины из Болоньи выпустил книгу, в которой сообщил все известное о восстановлении недостающих частей тела. Гаспаро Таглиакоззи и стал признанным отцом пластической хирургии.

Итальянскому разделу работы Жени предпослала цитату из его книги: «Мы восстанавливаем, исправляем и создаем вновь те части тела, которые дала нам природа, но которые отняла у нас судьба».

Она еще раз переписала фразу красиво, как только могла, и пришпилила к стене. Замечательно сказано, решила она: как благородны задачи пластической хирургии.

В XX веке «судьба» чаще всего означала войну. Во время первой мировой войны группа медиков — мужчин и женщин — прибыла из Гарварда во Францию на помощь британской армии. В.Х. Казаньян, кудесник Западного фронта, как назвал его король Георг V, восстанавливал раздробленные и оторванные на поле сражения челюсти и стал родоначальником современной пластической хирургии.

Каждая последующая война приносила все более многочисленные полчища искалеченных. Передовая технология породила новые типы вооружений и неизвестные ранее виды ран. Если раньше солдаты умирали от потери крови, то теперь выживали с раздробленными челюстями и руками, искалеченными лицами. Позже, когда угроза жизни проходила, с ними можно было вести реконструктивные операции, на которые часто уходили годы.

За работу Жени получила высший балл с минусом. С минусом, потому что заключила тему одной фразой, которую преподаватель общественных наук счел не соответствующей посылкам: