Жизнь была расколота на две половины, и по мере того как время текло, Жени чувствовала, что два ее «я» все больше и больше удалялись друг от друга. Надо было как-то решать этот конфликт, она это прекрасно понимала, но каждое, было слишком сильным. Жени любила то, что делала, и любила Пела.

Пел скучал по Жени гораздо сильнее, чем позволял себе показать. Он нуждался в ней не только как в хозяйке, очаровательной жене, прекрасно управлявшей приемами, которые они устраивали у себя в доме. Больше всего он скучал по человеку, дорогому другу, любимой женщине. Хотел быть с ней рядом, делить с ней жизнь, приходить к ней со своими проблемами и сомнениями, которые наваливались на него со всех сторон.

Она стояла в стороне от его профессии и могла бы судить обо всем объективно, а он бы рассказывал ей, почему разочаровался в своей новой должности и о работе в департаменте. Со своими знаниями проблем Восточной Европы и особенно СССР он вдруг был назначен помощником секретаря по делам Африки.

Это означало, что весь его приобретенный опыт превращался в ничто. А в Африканских делах он был новичком и не мог принять квалифицированных решений. И какова же могла быть международная роль США, если сотрудники департамента иностранных дел будут все такими же необразованными?

Пел мог бы вернуться в Фонд, но чувствовал, что время для этого было неподходящим. Мог бы принять предложение Администрации по международному развитию, но это означало бы работу за рубежом.

Так многое зависело от Жени. Их постоянная разлука создавала сильное напряжение. Хорошо еще, что они часто встречались и каждый день могли разговаривать по телефону. Из-за нее Пел не мог принять никакого предложения, которое бы означало отъезд за границу или предполагало частые командировки. Но он не осмеливался, не считал правильным просить ее жертвовать своим профессиональным будущим. И поэтому не говорил о том, что его волновало. Просто оставался на государственной службе, но был разочарован. А Жени, если та спрашивала его о работе, отвечал, что все «хорошо».

Жени чувствовала, что он оберегает ее от забот, чтобы она могла спокойно учиться. В ответ она тоже старалась не говорить о своих неприятностях. Сдерживалась и не упоминала об отце. Она понимала, что Пел больше не имел доступа к информации об СССР. Новая работа его угнетала, и Жени не хотела наваливать на него еще и новую ношу. Если бы она попросила помочь, Пел бы сделал все, что в его силах, но он уже и так поддержал ее во всем, и Жени не могла просить его о большем.

Друг с другом они говорили не так уже свободно, и их жизни все больше и больше расходились. Пел все чаще вспоминал отца, его советы. Ему ужасно не хватало Филлипа, его ободрений. А до свадьбы Жени надеялась, что Пел поможет ей в поисках отца.

Во время весенних каникул на третьем курсе медицинской школы Жени и Пел давали прием на П-стрит в своем новом доме. Перед приездом гостей Пел проводил обычную проверку: охлаждаются ли вина в холодильниках, положены ли салфетки на подносы, стоят ли в вазах цветы, есть ли на столе карточки с именами, напротив каждого стула.

— Я хотел бы, — он улыбнулся Жени, — чтобы это удовольствие ты разделяла со мной.

Жени ничего не ответила. Его удовольствие — это ей наказание: Жени следовало самой присматривать за вечеринками и не давать это делать ему.

Пел вытянул из середины букета оранжевую розу и подал жене. Жени взяла его за руку, и он вдруг крепко прижал ее к себе, смяв цветок между собой и женой.

— Мне так одиноко без тебя, Жени!

— И мне тоже одиноко.

— Правда?

— Да. Очень часто.

Он поцеловал ее в губы и неловко погладил по волосам, боясь испортить прическу.

— Пожалуйста, Жени, оставайся со мной.

Она отступила на шаг:

— Здесь? В Вашингтоне?

— Везде. Мы должны быть вместе. Я знаю это. Я это чувствую. — Жени кивнула. Иногда такое чувство было и у нее.

— Нужно потерпеть, Пел. После окончания школы я попрошусь в интернатуру где-нибудь в этом районе.

— Но я… — ее интернатура будет еще только через полтора года. А до этого ему предстоит оставаться на прежней работе. И даже после этого она не сможет надолго уехать. На годы окажется привязанной к больнице. — Сейчас, Жени. Я не могу больше ждать.

— Сейчас?

— Я хотел сказать… когда кончится этот учебный год. Пожалуйста. Возьми отпуск. Дай нам шанс…

— Дать нам шанс, — медленно повторила Жени.

Стол был накрыт превосходно. Тонкие серебряные канделябры хранили в себе свечи цвета слоновой кости. Меню на вечер изысканное: после холодного с белым насыщенным — Бордо, красное вино. Роскошная жизнь. Надушенные гости, в драгоценностях и сшитых на заказ костюмах, были не только влиятельными людьми, чьи имена гремели не только в вашингтонских кругах. Они проявляли себя как забавные, даже интересные собеседники.

Богатая жизнь. Пел ждал ответа, пристально глядя Жени в лицо. Он был человеком, которому она доверяла больше всего на свете. Добрейшим, ответственным, высоких моральных качеств. Жени это знала. Она поцеловала его в губы.