Ему становилось все хуже. Внезапно он понял: в этом мире не осталось живых. Даже деревья умирают. Океаны выкипели; гибель везде. Отсюда нет выхода. Солнце стало убийцей.

— Кто такой…

Ты можешь мечтать о будущем. Ты можешь видеть его как продолжение того, что видишь вокруг себя сегодня. Видеть его как прогресс, как неодолимую силу, ведущую к финальной славе. Или можешь видеть нынешний миг вершиной, с которой видно следующую, еще более высокую вершину. Фермер сеет, питая видение урожая, изобилия плодов, и в грядущем сезоне сбора сосредоточилось для него всё блаженство предсказуемой вселенной. Он льет капли вина, напоминая богам о существовании порядка.

Ты можешь мечтать о месте в грядущем для сына или дочери. Кто захочет рождать дитя в мир бедствий, мир неминуемого уничтожения? Какая разница, будет смерть результатом безличной силы или последствием злонамеренно й воли? Никакой, ведь не останется никого, способного задавать вопросы. Буйство и глупость. Кто-то сыграл здесь последнюю шутку. Засеял землю жизнью, понаблюдал за ее изобилием и раскалил гнев солнца. Смертельный шторм, мгновенный выброс ядовитого света — и сезон жизни закончился. Всего-то.

— Кто…

Бог умирает, когда умер последний поклонник. Он всплывает, белый и вздувшийся; он тонет в незримых глубинах. Рассыпается прахом. Разметывается горячим вихрем… Ядовитые копья пронзают череп Скиньтика, разрывая последние заслоны. Но вдруг он стал свободным, полетел в небо. Свободен, о да, ведь ничего уже не важно. Скупцы со своими богатствами, детоубийцы, насильники невинных — все пропали. Кричавшие о несправедливости, обличители и недовольные — все ушли.

«Нет справедливости. Ни в чем. Вот почему ты умираешь, милый бог. Вот почему. Что иное тебе осталось?

Солнце гневается!

Бессмысленно!

Все мы умираем. Бессмысленно!

Кто…»

Тяжелый шлепок заставил его очнуться. Сверху нависло лицо в шрамах, блеснули клыки. Вертикальные щели серых зрачков, белки глаз почти не видны. Словно треклятый козел.

— Ты, — сказал Джагут, — был плохим выбором. Ты отвечаешь отчаянию смехом.

Скиньтик просто смотрел на существо, не находя ответа.

— Это последний миг, — продолжал Готос, — в который любая разумная тварь понимает, что все кончено, что сделано недостаточно, что смерть не предотвратить. Сделано недостаточно… вы, Тисте Анди, поняли это. Аномандер Рейк понял. Понял, что жить в одном мире — безумие. Чтобы выжить, вы должны распространяться словно паразиты. Рейк вырвал свой народ из пут самодовольства. И был за это проклят.

— Я видел… я видел умирающий мир…

— Если ты видел, так оно и есть. Где-то, когда-то. На тропах Азата один из далеких миров скользит к забвению. Потенциал растрачен. Что ты ощутил, Скиньтик?

— Я ощутил себя… свободным.

Джагут выпрямился. — Я уже сказал — плохой выбор.

— Где… где Нимандер?

Шум от входа…

Десра ворвалась в комнату. Увидела медленно встающего Скиньтика и так называемого Джагута — капюшон откинут, обнажая странное зеленоватое лицо, лысую макушку, пятнистую словно карта морехода — острова, изрезанный берег, рифы… Он стоял, высокий, в шерстяной робе. Но Нимандера нигде видно не было.

Взор Джагута пробежал по ней, а потом он отвернулся к стене льда.

Она проследила за его взглядом.

Бредя сквозь тьму, он получал бесчисленные удары. Кулаки размахивались, пальцы прочерчивали борозды по коже. Руки хватались за лодыжки, тянули…

— Он мой!

— Нет, мой! — Голоса вопили со всех сторон, рука схватила Нимандера за запястье, подняв в воздух. Гигантская фигура потащила его бегом, ноги громыхали по склону, и камни осыпались вниз — сначала ручейком, потом лавиной ревущих глыб. Сзади раздались стоны.

Пыль ослепила, забилась в рот.

Под ногами захрустела кремнистая вершина вулканического конуса, и начался опасный спуск в кратер. Серые облака вздымались, словно плюмажи, внезапно накативший жар и вонючие газы терзали глаза, горели в глотке.

Его швырнули на горячий пепел.

Сверху навис огромный силуэт.

Нимандер вгляделся сквозь жгучие слезы, понял, что лицо у великана до странности детское. Низкий лоб убегал от гребня бровей, сверху свисали бледные, почти белые волосы. Широкие круглые щеки, толстые губы, нос клубнем, мягкий зоб под челюстью. Кожа ярко-желтая, а глаза изумрудные.

Существо сказало на языке Анди: — Я такой же, как ты. Не отсюда.

Голос тоже был высоким, детским. Гигант медленно моргнул и улыбнулся, показав ряды кинжально-острых клыков. Нимандер смог ответить: — Где… кто… все эти…

— Духи. Пойманы, словно муравьи в янтаре. Но это не янтарь. Это кровь драконов.

— И ты дух?

Великан отрицательно закачал головой. — Я Старший, и я заблудился.

— Старший? — Нимандер нахмурился. — Почему ты так называешь себя?

Плечи колыхнулись, словно рушащиеся холмы: — Так меня звали духи.