Развернулся и пошел. Ни с дочерью не попрощался, ни благодарности не выслушал. Едва отошел на десять шагов, Виана и сама направилась к берегу. Обернулась, кивнула Каю:

— Уходим срочно. Не все рыбаки довольны тем, что сход решил отдать вам лодку. Да и ветер дует с берега. До полудня далеко сможем пройти.

— Сама-то как возвращаться думаешь? — спросил девушку Кай.

— Захочет море — вернусь, не захочет — кану, — равнодушно бросила Виана. — Может быть, в деревне на острове останусь. Там коптильни, иногда приходят лодки оттуда с копченой рыбой. Да, того, о ком ты спрашивал, в деревне не было.

— Не медлим! — поднял отряд Кай.

— О ком ты спрашивал? — спросила Арма.

— О Сарлате, — ответил Кай. — Его здесь не было, но мы еще с ним увидимся. Здесь его удача, — ударил себя по груди зеленоглазый, нащупал висевший под одеждой кисет. — В каменном ноже. И вот еще важное. Помнишь Сувану, что бросился бежать из трактира? Я мельком видел его в деревне. Он сразу скрылся, но все-таки здесь он не просто так.

— Чем он-то тебя заинтересовал? — спросила Арма. — Тем, что украл у тебя нож?

— Не только, — задумался Кай. — Раньше мне это казалось, а тогда в трактире я в этом уверился. Он единственный из всех обитателей долины, кто меня помнит.

— То есть? — не поняла Арма.

— Он другой, — объяснил Кай. — Не как все. Даже Непиш, в котором таился сиун, каждый раз со мной заново знакомился, оракул меня не узнавал, а Сувана помнил меня. Точно помнил.

— Так нужно будет расспросить его, — предположила Арма. — Даже если сначала придется его поймать.

— Да, — согласился Кай. — Было бы любопытно.

Лодка и впрямь оказалась большой. Она лежала кверху днищем на белом песке, и свора деревенских мальчишек торопливо добивала просмоленную паклю в щели между досками. Рядом ждали свой черед мачта, бухта каната и несколько видавших виды весел. Тут же стояли две бочки. Роль якоря должен был исполнять позеленевший от времени камень с просверленной в нем дырой.

— И мы на этом должны плыть? — сдвинул брови Тарп.

— Лодка хорошая, — сказала Виана. — Иначе бы отец не отправил меня с вами. Щели законопачены, волну поймает, набухнет, будет лучше новой. Чуть шпангоуты жучок поел, но и они уже высмолены и чисты. А ну-ка, — она свистнула, отгоняя мальчишек, — надо переворачивать и спускать на воду.

От старого дерева пахло водорослями и рыбой. К тому времени как путники общими усилиями поставили мачту и погрузили весла, воду, припасы, якорь, закрепили парус и рулевое весло, на берегу собрались не менее полусотни жителей. Мужчины, женщины, дети стояли, стиснув в руках камни. Со стороны погребального костра продолжал доноситься запах паленой плоти.

— Ты уж не обессудь, зеленоглазый, — коснулась лука Илалиджа, — но я продырявлю всякого, кто кинет в меня камнем. Пусть даже это будет ребенок.

— Не стоит, — ответил Кай. — Лучше я потрачу один заряд с картечью. Толкайте лодку.

Он выдернул из чехла ружье, поднял его и выстрелил в кружившихся над берегом чаек. Две из них упали к ногам толпы. Маленькие дети заплакали. Подростки рванули к деревне. Женщины запричитали и пошли вслед за ними. Мужчины побросали камни и стали пятиться.

— Плохая примета, — заметила Виана. — Убить чайку — плохая примета. Две чайки — еще хуже.

— Что может случиться хуже того, что уже случилось? — спросил ее Кай, но ответа не дождался.

Хиланцы с его помощью вытолкали лодку на глубину, перевалились один за другим через борт, и вот уже ветер нащупал залатанный парус, надул его, едва не вырвав из рук неумелых моряков, и потащил посудинку прочь от берега. Первое время Виана бегала от борта к борту, показывала, как крепить парус, севшему за руль Течиме объясняла таинство хода, распределяла груз на дне лодки, показывала, как растянуть в случае необходимости между бортами спасающий от палящего солнца тент, пока каждый не нашел свое место и лодка уверенно не легла на курс.

— Море! — шептал Эша, привалившись к борту и окуная в соленую воду старческие пальцы. — Вот уж не думал. Но море! Эх, опередил меня хитрец Тару.

Берег отдалялся. Вот уже и разбрелись провожатые, оставив на белом песке черные точки камней. Вот стали неразличимы и эти точки, и колья, на которых сушились сети, слились с линией берега, а там уже точками стали лодки, дома, и весь берег обратился размазанной полосой отплывающей к северу суши.

Виана стояла у вырезанного на носу лодки истукана и смотрела вперед, словно могла разглядеть что-то на прямой линии между желтоватым небом и зеленоватым морем. Арма села у борта напротив зеленоглазого, а потом повернулась, свесилась к воде, пытаясь увидеть или дорогу в ее глубине, или каких-нибудь рыб, или что-то неизвестное ей самой. Услышала веселый хохот, обернулась, поймала румянец на щеках Теши да усмешки на губах молодых хиланцев, но Кай уже дремал.