Малоун проделал геркулесову работу. Он, словно каторжный, долбил и долбил в одну точку, не жалея времени и сил, а также денег на подарки нужным людям. И вся его упряжка, состоящая из нахальных борзописцев и златолюбивых прокуроров и канцеляристов, сдвинула в конце концов тяжеленный воз Гекова дела. И очень кстати пришёлся дипломатический скандал, и к Хозяину подходец разыскали (без взятки, на связях)… Ларею довесили год и отправили в допзону под номером 16, хотя намеревались дать сначала тот же год на спецзоне. Знал бы Малоун, что в этом пункте он надрывался напрасно: Гек предпочёл бы сидеть на жёстком режиме, более подобающем для его понятий.

Однако целый год прошёл, прежде чем Гек попал по месту назначения: месяц его мариновали в одиночке «парочки», да ещё месяц одиночки в «единичке», на переследствии. Гек чувствовал себя словно на курорте: ежедневная горячая пища, регулярная помывка (в карцере выводили в душ один раз в месяц, грязь очень доставала), свидания с адвокатом, постоянное тепло в камере – много ли человеку надо, оказывается… И хотя передачи с воли ему запретили, согласно какой-то там инструкции, Гек продолжал набирать здоровье и вес – уж больно велик был контраст между карцером и простой тюрягой. Ему разрешили книги, и Гек принялся читать и делал это по собственной методе: что под руку попадёт. Поначалу больше чем на четверть часа его не хватало, но постепенно привычка восстановилась, и буквы уже не рябили и голова не кружилась.

А потом замелькали вагонзаки и пересылки, словно вознамерились устроить Геку ознакомительную экскурсию по тюрьмам и зонам страны. Полтора месяца пришлись на сюзеренский централ, всколыхнувший в Геке множество дорогих его сердцу воспоминаний. Всюду впереди него катилась глухая слава таинственного узника, приправленная фантастическими домыслами и слухами. Сидел он либо в одиночках, либо с кряквами, которыми всенепременно встречала его очередная пересылка, и Гек решил пока не объявляться, помня свои права на это и заветы Ванов.

– Зона ржавая, честняк и трудилы, ну и обиженка, могут оставаться, остальные пробы – дальше. – Такими словами встретил их этап прямо на железнодорожной станции Хозяин зоны в чине полковника. Гек дёрнулся было туда, но ему преградили путь и запихнули опять в купе, где он ехал в королевском одиночестве. Однако и путешествия заканчиваются рано или поздно: наконец шестнадцатая дополнительная согласилась на нового сидельца, и Гек поднялся на неё после недели карантина.

«Шестнадцатая доп. два» – ни то ни се, если взвесить её на пробу. Ржавые не имели здесь реальной власти, не собирали отсюда в общак, хотя и не объявили её проклятой и б…кой, и скуржавые, царившие здесь когда-то, вроде как обошли её стороной. Со скуржавыми было дело: в начале семидесятых замордованные фратцы, трудилы, взбунтовались и сокрушили скуржавую власть, но свято место пусто не бывает – шишку взял актив из трудяг. Но зона была бедная, работы на всех не хватало, с Хозяина продукцию спрашивали, но как-то вяловато (ведра двенадцатилитровые тачали для армии – устаревшего образца, трубки для противогазов, – никто их не отменял, но никто в войсках их и не требовал) – потому и предпосылок для закручивания гаек с целью выбить из сидельца выполнение производственной программы не было. А значит, и актив был дрябленький, и от нетаков особой силы духа не требовалось. Однако в оперативных отчётах зона числилась «активной» и свободной от влияний преступных проб, поэтому-то Гека сюда и определили, в здоровый, так сказать, социальный организм. Компона сделал было последнюю попытку – упечь ненавистного Ларея в скуржавую цитадель, на мрачно знаменитый «Первый спец», но не любит начальство, когда их поучают проштрафившиеся неудачники, и Гека определили сюда, на одной почти широте с Бабилоном, чуть южнее, но на четыреста километров восточнее.

Зона была невелика – меньше полутора тысяч сидящего народу, вдалеке от городов, если не считать посёлка вокруг зоны для вольных и семей военнослужащих.

Промзона примыкала вплотную к жилой, состояла из обширной территории, двух основных цехов, вспомогательного инструментального участка, кочегарки, парника для господ офицеров, гаража и складских помещений для готовой продукции и комплектующих.

Раньше был и свинарник, опять же предназначенный не для сидельцев, а для обслуживающего персонала, но хрюшки дружно дохли, поощряемые завистливыми узниками, и начинание завхоза почило в бозе.

Жилая зона насчитывала шесть длинных одноэтажных жилых бараков, чуть в стороне – выгороженный «колючкой» в отдельный участок – БУР, для борзых и нерадивых, за бараками – клуб, кубовая и ещё одна маленькая кочегарка при ней, рядом с клубом – в одном двухэтажном здании – пищеблок и санчасть, за ними административное, также двухэтажное здание – Контора. Штрафной изолятор расположился как всегда: между двумя ограждениями из колючей проволоки, на территории «запретки».

Гека отвели в первый барак, в первую секцию. В каждой секции, рассчитанной на сто двадцать восемь постояльцев, имелись свободные места для вновь прибывших, и было этих свободных мест немного. Все они располагались в крайних секторах, ближе ко входу. Впрочем, и тут были различия: с западной стороны на стенке углём была изображена голая женская задница под короной и червонный туз – верный признак того, что здесь живёт каста опущенных, а в двух недозаполненных восточных секторах, видимо, проживало социальное «дно» – никем не уважаемые, но пока ещё полноправные сидельцы, не попавшие в разряд неприкасаемых.

Дневальный шнырь снял шапку перед унтером и встал по стойке смирно. Это сразу не понравилось Геку, но он молчал, с любопытством осматриваясь по сторонам. Нар не было – стояли простые панцирные кровати в два этажа, возле каждой тумбочка. Кровати выстроились в два ряда. В проходе между рядами – два длинных стола со скамейками, человек на десять каждая. Куревом почти не пахло, значит, курят в умывалке или в туалете. В торце с окошком выгорожены две секции – одна одеялами, другая вагонкой. Вагонкой, вероятно, каптёр отделился с благословения отрядного начальника, или маршал барачный, а одеялами – элита, нетаки либо актив. Дальше дверь, наверняка в сушилку.