Они поженились до отъезда миссис Пемблтон в Танжер. Ланс продумал детали, и все было осуществлено быстро. Он забрал Гейл из больницы уже одетой к свадьбе, которая должна была состояться в имении ван Элдинов. Ее бабушка хлопотала, устраивая маленькое свадебное торжество, так что облачиться в подвенечный наряд Гейл помогла медсестра. Это было длинное платье в романтическом стиле из ярко-белой ткани, с пышными рукавами и глубоким вырезом. Ланс подарил ей бриллиантовый кулон. Гейл повесила его на тонкую золотую цепочку и надела на шею, обнаженную глубоким вырезом платья, что подчеркивало хрупкие линии ее стройного молодого тела. Золотистые волосы были уложены светящимся ореолом, так что она выглядела особенно юной и несказанно прекрасной.

— Это на счастье, — сказала медсестра ласково, протягивая Гейл маленький предмет — крохотную темнокожую куколку с глазками, носом, ртом и маленькими руками и ногами. Голову талисмана венчала копна каштановых волос, торчащих как веник. Куколка приветливо улыбалась и была довольно симпатичной. Девушка сразу влюбилась в нее.

Гейл вывезли в инвалидном кресле из дверей больницы, и под искренние пожелания счастья собравшихся Ланс на руках отнес ее в машину.

В утро перед свадьбой она проснулась, как и в любое другое утро после несчастного случая, без интереса к окружающему. Ее единственным проявлением теплых чувств стала улыбка благодарности медсестре за ее маленький подарок, который находился теперь в ее руке. Подарок Ланса не пробудил в ней никаких чувств, и она не поблагодарила его, хотя он подошел весьма близко, разглядывая кулон на ней, и улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами.

С того момента как Ланс разместил ее на переднем сиденье автомобиля, она вдруг начала дрожать от страха. Когда он прибавил скорость, выехав из Лондона, ее прошиб пот — так ясно в памяти воскрес кошмар, предшествовавший аварии. Гейл попробовала не смотреть на спидометр, так как от страха она сжималась и чувствовала боль в мускулах плеч и шеи.

— Расслабьтесь, — мягко проговорил Ланс, когда она съежилась на повороте. — Вам не угрожает опасность, я еду достаточно медленно.

Она не могла сказать ему, что до сих пор в ночных кошмарах ей слышится ужасающий звук бьющегося стекла и хруст металла. В довершение всех неприятностей из глаз у нее полились слезы, усиливая и без того бьющую ее дрожь.

На лице Ланса отразилась тревога, он остановил автомобиль. Внезапно он обнял Гейл, прижав ее голову к своему плечу, для того чтобы успокоить ее. Она вырвалась.

Слегка успокоившись, Гейл взяла предложенный им носовой платок и вытерла нос.

Ланс смотрел на нее с сочувственной улыбкой:

— Невесты всегда плачут в день свадьбы, и вам еще повезло, что ваш нос не краснеет от слез.

Банальность его слов успокоила ее лучше любого другого утешения. Новое неизведанное чувство, которое она с опаской ощущала в своей груди, заставило ее сердце биться чаще. Забота Ланса успокаивала ее. Хотя это была часть того плана, который он вызвался осуществить. Для него она была испорченным ребенком, и чем скорее она выздоровеет, тем скорее он сбудет ее с рук. Он делал свою работу с холодной расчетливостью — вот все, на что был способен Ланс ван Элдин.

Ланс оценивающе посмотрел на нее сверху вниз, его строгий рот тронула улыбка.

— Должен заметить, что слезы вам идут. Ваши глаза стали мягкими и нежными, и теперь у вас именно тот невинный взгляд, который каждому мужчине приятно обнаружить у своей невесты. Теперь вам лучше?

Она кивнула, обрадованная, что сегодня не сделала макияжа и тушь не потекла.

— Тогда поедем быстрее, ладно?

Гейл согласилась, и он повел машину на умеренной скорости, время от времени бросая на нее взгляды, выводившие ее из плаксивого состояния. Но когда автомобиль приблизился к «Башням ван Элдинов», страх перед будущим вновь овладел ею.

Ланс отнес ее в комнату, со вкусом обставленную, с изящной деревянной обшивкой, устланную плотным ковром. Комната была нагрета солнцем и выглядела приветливо, что, конечно, должно было улучшить настроение Гейл.

Сэр Бонар, ее бабушка и пастор находились в комнате. Взволнованный священник — маленький сухощавый человек — поднялся со стула, наблюдая, как Ланс аккуратно усаживает Гейл на роскошный диван.

Учитывая болезненное состояние Гейл, венчание прошло по сокращенному чину. Рядом с невестой жених казался великаном, пышущим здоровьем. Она сидела всю службу бледным маленьким призраком и была безразлична ко всем радостям жизни. От талии и ниже она не ощущала своего тела, и эта нечувствительность, казалось, охватывала ее мозг и мысли.

Бабушка вытирала слезы. Она, очевидно, была взволнована бракосочетанием своей любимой внучки. Выглядело оно романтично: неземная внешность Гейл, муж, который будет любить и лелеять ее, ведь она заслужила эту любовь страданием. Девушка не выглядит очень счастливой, но это пройдет. Она еще не оправилась после аварии и трагической смерти отца. Он был бы восхищен происходящим. Слезы снова выступили на глазах Полли Пемблтон при мысли о сыне. Его трагический конец стал ужасным ударом, и вряд ли она когда-нибудь оправится от него. Единственным утешением было то, что Морис ушел с женщиной, которую любил. Он так долго был одинок!