Гейл замерла, но какое-то движение сзади заставило ее обернуться. Хильда Ламберт, очень привлекательная в сиреневом вечернем платье, прикрытом на плечах меховой накидкой, спускалась по лестнице. Ее темные волосы были аккуратно уложены, а косметика наложена весьма искусно. Хильда выглядела совершенно спокойной. Гейл с облегчением подумала, что Хильду пригласили на обед, следовательно, отец не будет предлагать им обоим остаться.

— Вы пришли раньше, Ланс, — сказала Хильда тоном, говорящим о давнишних дружеских отношениях между ними. — Ланс настойчиво приглашал меня, мистер Пемблтон. Надеюсь, вы не будете возражать.

Морис, не показывая своих истинных чувств, бросил на нее осторожный взгляд.

— Я — возражать? Почему же? Вечер — ваше личное время, — сказал он спокойно.

Но Гейл знала, что в душе он огорчен. С тревогой она следила за его лицом, когда он посмотрел на дверь, закрывшуюся за ними. Гейл нежно взяла отца за руку, чтобы увести его в столовый зал.

— Не надо о них думать, папа, — проговорила она как можно легкомысленнее.

— А? Что ты сказала? Извини, — произнес он и быстро продолжил: — Я не спросил, как поживают бабушка и дедушка. У них все было хорошо, в то время как я уезжал?

С леденящей пустотой в сердце Гейл уверила его, что у них все в порядке. Когда он уселся в свое любимое кресло, она налила ему вина. Затем, плеснув себе томатного сока, она подошла к проигрывателю и поставила одну из его любимых пластинок. Послышалась мягкая музыка, и Гейл опустилась на пол около его стула.

Вечер, которого она так ждала, был разрушен. Чудные звуки симфонии Гайдна не нашли отклика в ее душе. Отец также слишком глубоко погрузился в свои мысли, чтобы слушать. Гейл была угнетена и даже не курила.

Морис Пемблтон задымил сигарой и заметил, что дочь не курит.

— Что, никаких сигарет? Ты бросила курить? — поддразнил он.

— Сегодня вечером ни одной, — ответила она с тяжелым сердцем.

— Не больна ли ты, моя дорогая?

Гейл сжала зубы, представив, как он обнимает Хильду и с любовью глядит ей в глаза, забыв про свою дочь.

— Конечно нет, ты ведешь себя, как наседка! — Она знала, что эти слова его рассмешат.

Гейл всем сердцем хотела бы откровенно поговорить с отцом, но у нее не хватило смелости. Вместо этого она заметила:

— Ты никогда не упоминал, что знаешь Ланса ван Элдина.

Морис Пемблтон отпил из бокала, его глаза щурились от дыма.

— Я не знал, что ты знакома с ним. Он — тот молодой человек, о котором я говорил тебе. Я встретил его в Штатах. Ричард ван Элдин, его отец, и я в дни нашей юности были как братья. Нашей великой дружбе настал конец, когда моя семья переехала жить в Англию. Он умер не так давно, в Швейцарии, пытаясь спасти человека от снежной лавины. Ричард проводил отпуск со своей второй женой, кажется, она американка. — Он посмотрел на светящееся облако волос Гейл и золотые пряди на ее щеках. — Тебе нравится Ланс ван Элдин?

Она откинулась спиной на его кресло и закрыла глаза.

— Не слишком, — призналась она искренне, не открывая глаз.

— Жаль, — сказал он с грустью. — Я был уверен, что вы понравитесь друг другу. Я о нем хорошего мнения. Такого мужчину я хотел бы видеть твоим мужем. Он воспитан, умен и заботился бы о тебе лучше, чем те длинноволосые молодые грубияны, с которыми ты общаешься. — Он сделал паузу. — Кстати, что же с тобою произошло во время марша протеста? Ты знаешь, я не люблю, когда ты занимаешься подобными глупостями.

— Ничего серьезного. Некоторые демонстранты потеряли контроль над собой, и Ланс ван Элдин препроводил меня домой в своем автомобиле.

Ее отец нахмурился:

— Ланс тоже принимал участие в марше?

Она засмеялась:

— Конечно нет! Это было бы ниже его достоинства. Он случайно увидел нас, проезжая мимо.

— А где был твой автомобиль?

— Дороти подвезла меня в своей машине.

— Я хочу, чтобы ты прекратила общение с этим сбродом, Гейл. Дороти — еще ничего, против нее я не возражаю. Кто этот Тэдди, которого упоминал Ланс?

— Тэдди ван Элдин? Ты прав относительно второй миссис ван Элдин, она действительно американка. Тэдди — ее сын, и он учился здесь в течение года. Я познакомилась с ним на вечеринке несколько месяцев назад. Он скоро возвращается в Бостон вместе с матерью.

— Ты любишь его?

— Папа! — запротестовала она. — Ты так настойчиво хочешь меня выдать замуж! — Она надулась. — Разве ты хочешь от меня избавиться?

— Конечно нет, — твердо ответил он. — Но я буду счастлив видеть тебя замужем, остепенившейся.