Шрифт:
С трудом оторвав, будто прибитый взгляд от Луны, Факер вновь достал телефон – полный ноль.
Сбавив шаг до фактической ходьбы на месте, он набрал Фёдора. Тот не отвечал. Он позвонил Толику – тот же результат. Учитывая, что Мишка был с ними, куда валить и как разруливать сложившуюся ситуацию, Факер категорически не знал, поэтому просто бесцельно шел вперёд, нарочито медленно, будто ожидая божьего знака за всё приключившееся дерьмо, который почему-то должен был снизойти на его голову.
«Не всегда же быть чернухе», - думал Факер, пытаясь припомнить, когда ему в последний раз реально пёрло.
Даже букмекерам он проебал несколько штук зелени, так что вопрос в данном контексте звучал даже не риторическим, а издевательским.
Удача, если она всё время копилась, наверняка стала за это время настоящей горой.
Только вот, вместо гигантского фарта Факера по объективным причинам не окружало ничего, кроме неприятностей, собирающиеся его вот-вот затянуть с головой в болотную трясину, в которую он по своей воле, находясь в доброй памяти и трезвом уме, влез, движимый отнюдь не благими и высокими намерениями, а тупой алчностью и животной похотью, не делающих ему чести как индивиду, претендующему на высокое звание Человека, скатывающегося вместо этого до уровня обычного бесса, ничем не лучшего тварей, убивающих друг друга в клубе.
Нагрузив себя комплексом вины и разыграв внутреннюю драму раскаянья, Факер испытал некоторое облегчение, ведь преодоление страданий к обретению души было сутью русского бытия.
Глава 4.
Дверь клуба за его спиной беззвучно отворилась, тут же изрыгнув приглушенный рёв.
«Стой!» - Факера окликнули.
Находясь в состоянии близком к прострации, он не сразу врубился, кто его зовёт и его ли вообще, отчего напрягся ещё больше, почему-то ожидая, что вот-вот прогремит выстрел и мусорская пуля, пройдя навылет, обожжет его грудь, окрасив всё вокруг в алый цвет.
Он замер, вслушиваясь, как захрустели по снегу несколько пар ног, а дверь клуба всё так же беззвучно затворилась, вновь отрезая рвущуюся из него какофонию.
«Это жесть какая-то», - Толик хлопнул его по плечу, тяжело дыша.
Следом подскочили остальные.
«Нужно сваливать», - сказал как никогда серьёзный Мишка на правах хозяина.
Они быстро пошли куда-то прочь. Как отметил Факер, в противоположную сторону той, откуда пришли. Это его напрягло, а паранойя задушила с новой силой, поэтому он попытался сменить тему, чтобы не думать, какого чёрта они свернули не туда, куда, как ему казалось, было нужно.
Он выдохнул.
«Я думал, что не дозвонюсь», - сказал он почти шепотом, будто боясь, что среди этой снежной пустоты их кто-то реально может услышать.
Пацаны молчали.
В его голову вползла крайне неприятная мысль, что Мишка заодно с Гусем. Заодно с ними и Фёдор. А Толик слишком пьян, чтобы просто врубиться в суть происходящего. И ещё у него все их деньги. Действительно, зачем делиться, если можно под шумок взять всё и сразу?
«Что там?» - спросил он сдавленно, чувствуя, как у него всё абсолютно пересохло, отчего даже два коротких звука дались ему с огромной проблемой.
«Там куча трупов», - ответил Толик не без истерических ноток в голосе.
Факер глянул на Фёдора – мелкий выглядел пришибленным и вряд ли был готов воплотить в жизнь гнусные планы Мишки, который, наоборот, выглядел максимально трезво и сосредоточенно, идя чуть впереди, ведя их за собой куда-то, однако не поворачиваясь полностью спиной, понимая, что если бухой тугодум Толик и не просечёт их планы, то это может сделать всегда критически настроенный к происходящему Факер.
«Как-то неправильно мы идём», - сказал он неуверенно, остановился и зачерпнул снега, оглянувшись – они отошли от клуба достаточно далеко, и теперь находились на абсолютно не ориентируемой и, значит, неконтролируемой территории, а деревья, заборы и покосившиеся силуэты домов, сливались в одни сплошные непроходимые джунгли. Кроме Луны и звёзд ничто не освещало их путь: все окна были темны, как безмолвствовали должно быть уже многие годы слепые старомодные уличные фонари ещё советской эпохи.
Он откусил снега, радуясь, что не захватил вместе с ним собачьей мочи или дерьма. От холода заболели зубы. Факер скривился и уставился на Мишку, думая, что разумнее всего – уебать его первым и, как только Толик выйдет из состояния тормоза, закосить его вдвоём, а потом, взяв за жабры Фёдора, организовать побег из этих проклятых мест.
Сделав несколько быстрых шагов, внезапно, Мишка остановился и замер, уставившись куда-то. Факер подумал, что ему следовало бы прихватить с собой на такое дело хотя бы отвёртку, с которой, в отличие от заточки, было не страшно оказаться в лапах мусоров.