С третьего этажа ярким светом дал о себе знать мощный прожектор, и одновременно начали обстрел из автоматов. Очередь прорезала землю, оставляя следы почти идеальной ровности. С обычного короткоствола такого добиться было невозможно — видимо, наверху организовали огневую точку, которую привели в действие только сейчас. Новая порция грязи взметнулась между Виктором и Борландом, детектив отпрянул в сторону, стараясь не высовываться из-за угла. Безопасное пространство стало казаться слишком тесным, и детектив с ужасом понял, что в нем начинает подниматься волна паники. Глянув на Борланда, он отметил, что парень кажется вполне спокойным, несмотря на обстрел. Сосредоточенным, внимательным, но в первую очередь — спокойным.

Марк не обращал никакого внимания на обстрел. Казалось, пули обходят его стороной. Виктор от всей души желал, чтобы так оно и было.

И через несколько биений сердца он убедился, что так оно и есть.

С крыши сверкнула вспышка, не похожая ни на что, виденное Виктором ранее. Он интуитивно понял, что это такое, очень надеясь ошибиться, чувствуя, как его тело само разгибается, подобно пружине, и отскакивает подальше, за спасительный угол пустующего бассейна. Пущенный из гранатомета снаряд полетел точно на Марка, но по пути изменил направление и направился точно на позицию Виктора. Оставшийся из контейнеров не смог сдержать взрывной волны. Детектив не знал, что чувствует человек, возле которого внезапно рождается черная дыра, схлопывающая пространство, но именно так он воображал то ощущение, которое сейчас испытал в полной мере. Он лишь видел, что Борланд к тому времени догадался сменить позицию, не дожидаясь очередных внезапностей, и детективу стало немного грустно от того, что ему велели оставаться на месте, что вполне могло привести к его гибели. Виктор не испытывал ни досады, ни злости, понимая, что в разгаре битвы никто не станет возиться с ним, как с ребенком. И все же его одолевала грусть, неуместная и противная, прошедшая с ним через все загадки этого нелепого расследования, через огонь и кровь, через всю мистическую чертовщину, заполонив его без остатка.

— Почему так, народ? — проговорил Виктор, не слыша своего голоса в грохоте орудий. — Я же старался как лучше.

Марк добрался до парадных дверей особняка, закрытых и, вне всякого сомнения, забаррикадированных. Если оборонявшиеся не предприняли этих мер, то Виктор им не завидовал. Хотя вряд ли что-то могло сдержать специалиста по генераторам аномалий. Массивные двери вогнулись внутрь, будто в них врезался паровоз на остаточной тяге. Затем одна из них слетела с петель, и Марк скрылся внутри.

Выстрелы прекратились.

Почувствовав, что ему тяжело дышать, Виктор начал с испугом ощупывать шею и наткнулся на ремень от МП-5, впившийся в ключицу. Каким-то чудом автомат с него не слетел. Держался и рюкзак за спиной, правда, уже на одной лямке. Детектив сжал автомат, борясь с соблазном плюнуть на все и рвануть до спрятанного вдалеке «уазика». Таким путем он бы своей истины уже не нашел.

Собравшись с духом, Виктор решительно ринулся к дому, но тут же почувствовал, как его сбивают с ног.

— Лежать! — рявкнул Борланд ему в ухо. — Сейчас туда нельзя!

— Почему?! — распалялся Виктор. — Они все ушли!

— Там аномалия, — ответил Борланд, перебирая по очереди карманы своего костюма. — Марк оставил за собой «трамплин». Растянут по всему входу.

— Какой трамплин? — очумело спросил детектив.

Борланд лишь отмахнулся, доставая коробку размером больше карманного компьютера, но меньше электронной книги. Включив прибор, он в задумчивости покивал.

— Болт есть? — спросил он. — С одним детектором неудобно.

— Чего?

— Болты есть ржавые?

Виктор прикинул, кто сошел с ума — он или не он. Не обращая на детектива внимания, Борланд вскинул винтовку и прицельным выстрелом разнес прожектор. После чего упал ничком и пополз с гаджетом по следу Марка. Попутно саданув ботинком в землю, он забрызгал лицо Виктора мокрым черноземом. Детектив смахнул землю так быстро, словно это была кислота.

— Ты куда? — спросил он.

— Отвали.

— Я не буду тут стоять! — завопил Виктор.

— Тогда не психуй и зайди с задней стороны. Если тебя прибьют, сам виноват.

Чертыхнувшись, Виктор побежал в обход особняка. Звон в ушах начал постепенно стихать, так что теперь детектив уже различал посторонние звуки вроде беснующихся собак в загоне. Вспомнив про Ваньку, сыщик похолодел. Марк с Борландом точно не причинили бы пацану вреда, равно как и обитатели поместья. Так что если Ванька не попал под перекрестный огонь, то вроде все должно было обойтись.

Послышалось яростное рычание. Виктор повернулся, чуть пригнулся, выстрелил очередью от бедра. На этот раз встретившийся ему пес был роскошной овчаркой, к тому же не в пример умнее того ротвейлера. Пес умел делать по меньшей мере две вещи, выдававшие в нем идеального охранника, — выжидать на задней стороне двора, несмотря ни на какой шум, уворачиваться от нацеленного ствола.

Магазин в автомате закончился совсем некстати. Виктор не стал тратить время на его перезарядку — повернулся и бросился бежать обратно изо всех сил, надеясь успеть до угла особняка, где у него будет секунда, чтобы выхватить «беретту».

Скоростное перебирание лап о мокрую землю было слишком хорошо ему знакомо. Детектив был не из числа тех, кто недооценивал опасность обученной собаки. Такие отдельные единицы, как эта овчарка, стоили сумасшедших денег и обыкновенно использовались на объектах, где эти деньги окупались с лихвой. Это если судить исключительно из меркантильных соображений. Что до человеческого труда, вложенного в обучение подобных четвероногих друзей, и самого факта рождения необыкновенного собачьего ума, то такие понятия никакой оценке не поддавались.