Девушка кивнула, но пальцев не разжала.

— А вдруг он не утонул? Вдруг он еще жив? Вдруг его можно спасти?! — как заведенная несколько раз повторила она.

Как?! Даже если механику каким-то чудом удалось ухватиться за невидимый с берега скальный выступ, в чем Макс сильно сомневался, он все равно был обречен. Добраться до рифов вплавь невозможно — только моржи, тюлени да саблезубы выжили бы после столь длительного пребывания в ледяной воде, а ни лодки, ни чего-либо другого, что можно было использовать хотя бы в качестве плота, поблизости не было!

Макс почувствовал, что начинает закипать. Раньше, особенно в молодости, он порой отчаянно злился на Ванойту. Кричал и ругался до слез, даже готов был броситься на старика с кулаками. Старый ненец каким-то непостижимым образом определял, кого из раненых или сорвавшихся в воду охотников удастся спасти. Тем, кому, по его мнению, уже невозможно было помочь, он и не пытался прийти на помощь. Самое удивительное, что Ванойта никогда не ошибался, словно заранее знал, кому суждено жить, а кому — умереть. Все, кого пытались спасти вопреки вынесенному им «приговору», все равно вскоре умирали от переохлаждения или потери крови. Сейчас Юлька просила о прямо противоположном, но ее слова вызвали у Макса похожую реакцию. Он был близок к тому, чтобы выплеснуть на девушку поднявшееся в душе раздражение, но его опередила Катерина.

— Сдох он, — тяжело дыша от быстрого бега, отрезала врачиха и, переведя дыхание, мстительно добавила. — А еще говорят, что дерьмо не тонет! Жаль, что я этого гада раньше не пристрелила…

— Катя! — опешила Юлька. — Как ты можешь говорить такое? Это же живой человек!

Катерина хмуро взглянула на Юльку и покачала головой:

— Гад он. Трус и мерзавец. Он же нас бросил! Украл лодку и сбежал! Правда, недалеко, но нам-то от этого не легче.

Юлька растерянно захлопала глазами:

— А как же мы теперь выберемся отсюда?

До нее, видимо, только сейчас дошло, что они остались без лодки.

Катерина смачно, по-мужски, сплюнула себе под ноги и промолчала.

Юлька перевела взгляд на Максима:

— Макс?

В глазах девчонки боролись надежда и отчаяние, но зверобою нечем было утешить ее.

— Может быть, в поселке удастся найти какую-нибудь лодку…

Макс и сам чувствовал, что его слова звучат неубедительно.

Пока им встретились только сожженные или разбитые машины. Но даже если у жителей поселка когда-то и были лодки, их наверняка постигла та же участь. Макс обернулся за поддержкой к Катерине, но та смотрела в сторону моря, точнее, на застрявший на мели напротив маяка военный корабль, и даже не заметила его призывного взгляда.

— Есть бинокль? — неожиданно спросила она. — Вон те надстройки на нижней палубе, по-моему, спасательные шлюпки. Только как до них добраться?

Макс тоже посмотрел на корабль. Вдоль накренившегося борта стального исполина располагались в ряд несколько одинаковых зачехленных надстроек, на которые он прежде не обратил внимания. Своими очертаниями эти надстройки или конструкции действительно напоминали укрытые брезентом лодки. Скорее всего, Катя права — это спасательные шлюпки! Если там имеются весла и мачты с парусами, а судя по тому, что за двадцать лет шлюпки остались нетронуты, это так и есть, — у них появился реальный шанс вернуться домой. Отлив обнажил часть морского дна, и теперь до корабля можно было добраться посуху. Макс прикинул, что длины обрубленного якорного каната как раз должно хватить, чтобы с его помощью взобраться на палубу. Нужно только надежно закрепить канат на борту, чтобы не сорваться во время подъема.

— Если мы найдем крепкий крюк… — начал он, но закончить свою мысль не успел.

— Закрой пасть! — раздался сзади повелительный окрик, и что-то холодное и твердое ткнулось Максиму между лопаток.

Грубый рокочущий голос показался знакомым и незнакомым одновременно, и это ощущение испугало Максима куда больше внезапного приказа и весьма болезненного тычка.

Зверобой медленно повернулся. Сначала увидел бледное и вытянувшееся Юлькино лицо, на котором застыли отвращение и ужас, и только потом разглядел того (тех!), кто находился за спиной.

Напротив него, широко расставив ноги и выставив перед собой автоматы, стояли Санька и Лёнька. На белом, словно припорошенном инеем лбу старшего брата контрастно выделялся застывший кровавый мазок, в центре которого темнела пробитая пулей дыра. Остекленевшие глаза глядели в пустоту, зато черная дыра во лбу, окруженная кольцом замерзшей крови, уставилась Максу прямо в лицо, точно немигающий зрачок. У него возникло ощущение, что мертвец наблюдает за ним через эту дыру. Голову младшего по-прежнему обматывали грязные бинты, только на проступивших сквозь марлевую повязку пятнах крови застыла толстая корка льда, отчего обезображенное лицо парня казалось еще страшнее. Ужасная рана, полученная в схватке с гигантской медузой, сделала Саньку абсолютно беспомощным, но сейчас он твердо стоял на ногах и так же, как Лёнька, крепко сжимал в руках автомат. Причем ствол автомата был направлен в живот Катерине.

«Он сейчас выстрелит! — ужаснулся Максим. — Увидит у нее в руке пистолет и выстрелит!» Яд полярной медузы полностью выжег Саньке глаза. Макс отчетливо запомнил пустые кровавые глазницы на сморщенном, покрытом глубокими кровоточащими рубцами лице молодого охотника, но сейчас нисколько не сомневался, что парень (мертвец!) и без глаз подмечает все вокруг. Он с опаской оглянулся на стоящую рядом женщину, но не увидел в ее руках пистолета. Спрятала? Или выронила, когда бежала сюда? Ответ на этот вопрос был очень важен, но Макс не успел задать его.