Но к тому моменту, как Аманда положила ему на стол проект обновления дома, стало понятно, что основополагающее решение — делать ремонт или не делать — уже принято, и, по-видимому, на гораздо более высоком уровне, чем тот, на котором находился он сам. Кроме того, у него не возникало сомнений, что голос его лишь совещательный и уж всяко без права вето. Да и вообще никакой реальной властью он не располагал.

Хью Стрэттон возглавлял отдел корпоративной стратегии большой, динамично развивающейся компании. У него было собственное парковочное место перед входом в офис, почтительный личный секретарь и множество молодых честолюбивых сотрудников, которые его уважали и побаивались. Когда Хью Стрэттон начинал говорить, окружающие слушали с должным вниманием.

Дома его не слушал никто. Там он чувствовал себя скорее кем-то вроде держателя акций в третьем поколении — ему разрешают присутствовать в совете из сентиментальных соображений и из уважения к имени, но в действительности стараются задвинуть в сторонку.

— Хорошо, договорились, — продолжала тем временем Аманда. — Я позвоню на неделе. Чао.

Она спрятала мобильник в сумочку и посмотрела на Хью.

— Все, я закончила. Извини за задержку.

— Пустяки, — вежливо отозвался Хью. — Ничего страшного.

Воцарилось молчание. Хью сделалось неловко, словно хозяину дома, которому никак не удается заполнить паузу во время званого обеда.

Да что за чушь! В конце концов, Аманда — его жена. Мать его детей.

— Ну так? — кашлянув, произнес он.

— Ну так мы встречаемся с этой няней в двенадцать, — отозвалась Аманда, посмотрев на часы. — Надеюсь, она нам подойдет.

— Ее ведь рекомендовала няня Сары, — заметил Хью, радостно уцепившись за тему для разговора.

— Ну да, рекомендовала, — согласилась Аманда. — Но эти австралийцы всегда дают друг другу рекомендации. Это еще не означает, что все они — хорошие работники.

— Уверен, что с ней проблем не будет, — произнес Хью, стараясь говорить с уверенностью, которой на самом деле не испытывал.

Хорошо бы новая няня не оказалась похожа на ту девушку с Украины, которую они взяли в домработницы. Она каждый вечер плакала у себя в комнате, а через неделю сбежала. Хью до сих пор толком не понимал, что послужило причиной ухода: поскольку девушка не успела хоть чуточку освоить английский, последний поток слезливых причитаний был исполнен по-русски.

— Надеюсь.

В голосе Аманды прозвучали зловещие нотки, хорошо знакомые Хью. Они означали: «Мы могли бы купить тур в „Клаб Мед“ [3] — и сразу получить няню и избежать всех этих хлопот». Еще они означали: «Ну если только эта вилла не оправдает ожиданий!..» Ну и конечно: «Если что-нибудь не заладится, виноват будешь ты».

— Э-э… — поспешно произнес Хью. — Может, хочешь выпить кофе? Или что-нибудь купить?

— Вообще-то я только что сообразила, что забыла дома косметичку. — Аманда слегка нахмурилась. — Вот досада! Сегодня у меня голова с самого утра была забита совсем другим.

— Ну да! — подхватил Хью. — Проект «Косметика». — Он улыбнулся Октавии и Беатрисе. — Ну что, поможем маме выбрать новую косметику?

— Мне нечего выбирать, — заявила Аманда, когда все они двинулись прочь от стойки регистрации. — Я всегда пользуюсь одним и тем же. Помада и основа под макияж от «Шанель», карандаш для глаз и тушь «Ланком», тени «Буржуа», восемьдесят девятый номер… Октавия, пожалуйста, перестань толкаться. Слава богу, я упаковала всю косметику для загара отдельно. Октавия, немедленно прекрати толкать Беатрису! — раздраженно прикрикнула она. — Эти дети…

— Слушай, давай я с ними пройдусь, пока ты будешь заниматься покупками, — предложил Хью. — Беатриса, хочешь погулять с папочкой?

Он протянул руку своей двухлетней дочери. Та взвыла и уцепилась за ногу матери.

— Не беспокойся, — сказала Аманда, выразительно округлив глаза. — Мы только заглянем в «Бутс», одна нога здесь, другая там. Только вот что я буду делать, если у них не окажется «Шанель»…

— Поедешь без нее, — заявил Хью. Он провел пальцем по слегка загорелой скуле жены. — Голышом.

Аманда непонимающе уставилась на него.

— Голышом? Ты о чем?

— Да так, ни о чем, — после краткой паузы отозвался Хью и попытался улыбнуться. — Шучу.

Солнце вдоволь поиздевалось над Филиппом, пока он стоял на раскаленном асфальте, передавая чемоданы потному водителю такси. Такого знойного июля Англия не видала вот уже двадцать лет. Средиземноморская жара, тянущаяся день за днем, застала страну врасплох. «И зачем ехать куда-то за границу?» — вопрошали друг у друга на улицах прохожие. Зачем вообще куда-то ехать?