Когда поезд прибыл, толпы людей устремились к выходу в город. Лишь троица грешников никуда не спешила. Они кутались в куртки, предоставленные «добрым начальством» в комплекте с биомуляжами, разглядывали серое небо и, в целом, наслаждались жизнью. Даже тяжелый столичный воздух казался им лучше, чем всегда, а подтаявший снег вызывал чуть ли не детский восторг. Кривошапкин единственный был не в духе. Он в обличье Инны Васильевны - всеми силами старался отбиться от прощальных поцелуев пожилого попутчика. Сергей, наблюдая за ними, повернулся к Вике и произнес:

– Кажется, «мама» популярней тебя.

Нахмурившись, Ермолаева передернула плечами и подошла к Артуру. Она мягко улыбнулась мужчине и, приобняв Кривошапкина, проговорила:

– Прошу простить нас, но мы спешим. Увы, я вынуждена украсть у вас свою маму.

Дед хотел что-то ответить, но его прервала сам «Инна Васильевна»:

– Да-да, ты права, Алисочка, у меня занятия, у тебя работа… Приятно было с вами познакомиться. До свидания!

Произнеся это, Кривошапкин резко развернулся и практически потащил актрису к выходу, даже Сергей едва за ними поспевал. Но вскоре Лавров остановился и, схватив Вику за свободную руку, пробурчал:

– Может, ты ее отпустишь? Инна, как вас там, Васильевна, вы ведете себя неподобающим для вашего возраста образом. Потом же сами будете мучиться…

Поправив очки, Артур ехидно улыбнулся и притянул к себе Ермолаеву.

– Да ну?

Сергей сузил глаза и повторил те же действия, что и напарник – дернул Вику на себя. Та, не выдержав, застонала и вырвала обе руки, а затем прошипела:

– Прекратите оба! Ведете себя, как дети! На нас уже смотрят!

И, правда, вокруг уже собирались зеваки, а кто-то даже снимал их на телефон. Покраснев от стыда, Лавров виновато улыбнулся «Алисе» и, не смотря на Кривошапкина, произнес:

– Ладно, пошли уже…

Артур покачал головой и ехидно проговорил:

– Это ты «пошли», а мы пойдем!

Сергей дернулся, сжал кулаки и хотел уже ответить, но актриса его перебила:

– Артур… то есть, мама, прекрати немедленно! Если ты продолжишь в том же духе, то я…

– И что ты сделаешь?
– руки в боки встал Кривошапкин.

Вика вздернула подбородок и, зло сверкая глазами, развернулась и пошла к выходу. До слуха грешников донеслось:

– Из квартиры выгоню, будешь спать на лестничной площадке.

Сергей согласно кивнул и, скосив глаза на Кривошапкина, поддакнул:

– Вот! Так что, теща, не шали!

И с этими словами он последовал за актрисой. Скрипнув зубами, Артур развернулся к зевакам и злобно буркнул:

– Ну, чего уставились?

И, не дожидаясь ответа, поспешил за напарниками.

В метро было так же шумно, как и на улице. Возле касс образовались длинные очереди и, судя по тому, как некоторые возмущались вслух, а не про себя – стояли они здесь долго. Слава богу, грешники успели запастись талончиками с прошлой поездки, поэтому, не останавливаясь, преодолели турникеты и спустились по эскалатору. Им повезло: не успели подойти, как тут же показался поезд. Единственное, что удручало, так это количество пассажиров: спустя несколько минут в вагоне уже дышать было нечем.

Артур, кряхтя, с завистью смотрел на тех старушек, которым уступили место. А он чем плох? Вроде тоже не молоденький, однако почему-то никто не спешил освобождать для него сиденье. Приходилось, вцепившись в поручень, терпеливо сносить толчки, стараясь при этом не разразиться бранной тирадой. Не зря он общественный транспорт всегда недолюбливал.

Кривошапкин так углубился в свои размышления, что не сразу заметил, как кто-то толкает его в спину. Спина тут же заныла – радикулит, что ли? Он, постанывая, обернулся. Это был Сергей. Он кивнул на освободившееся место и произнес:

– Присаживайтесь, мама. Вы уже старая, свой век доживаете, вам положено.

Артур хотел отказаться, но ноющая боль в пояснице решила за него – скрипнув зубами, он сел и закрыл глаза, чтоб не встречаться с насмешливым взглядом Лаврова. И сам не заметил, как заснул.

Разбудила его Вика: тронула за плечо и слегка встряхнула. Лавров тут же подхватил его под руку и потащил к выходу.

Морозный воздух после духоты в поезде был настоящей благодатью. Сергей вдохнул его полной грудью и зажмурил глаза от удовольствия. Если бы не Артур, который стоял рядом и ныл по поводу того, какая «развалюха» ему досталась вместо нормального «носителя», то можно было с полной уверенностью сказать, что жизнь в образе Котова удалась. Красавица-жена и трехкомнатная квартира в центре... Но увы, это все не его. Сергей тяжело вздохнул и сгорбился. Настроение с отметки «отлично» сразу же опустилось до «хреново». Поэтому он взглянул на Кривошапкина и пробурчал:

– Мама, хватит ныть! Если вы и дальше будете портить нам с Вик… Алисой нервы, то я вам подробно расскажу, где раки зимуют, - заметив, что напарник собирается возразить, Лавров с угрозой в голосе продолжил: - И не только расскажу, но и покажу.

Кривошапкин тут же подбоченился и, выпятив внушительную грудь, с пафосом вскричал:

– Ты не посмеешь поднять на женщину руку!

Лавров фыркнул, сдерживая злой смех, и хрипло произнес:

– На вас, мама, я не только руку смогу поднять, но и ногу! Какая же вы женщина?