– Ничего, если конечно не знать имени ее избранника – был ей горький ответ.

– И кто же он? – поинтересовалась королева.

– Себастьян де ля Рено.

– О Господи! – побледнела королева и так и упала в свое кресло. – Разве граф не женат?

– Женат, а его сын нет, – усмехнулась горько Сандра.

– Что же ты собираешься делать? – с еще большей тревогой спросила королева.

– Попробую уговорить ее отказаться от этой идеи, а если не получится - заставлю выйти замуж под родной фамилией, – сказала Сандра. Она протянула руки к огню, будто бы замерзла и пыталась согреться, а ведь в комнате итак было жарко.

– Ты хочешь ей все рассказать? – уточнила королева встревожено.

– Нет, она к этому не готова, – покачала головой Сандра. – Я просто заставлю ее при венчании назвать фамилию ее матери.

Обе женщины молчали, глядя на огонь, а потом Сандра вдруг сказала:

– На прошлой неделе была годовщина смерти Сабрины. Семнадцать лет.

«Я так и знала, что она была там!» - подумала королева, а вслух сказала:

– Я помню, но не поехала к ней. Помянула у себя в комнате. Было слишком холодно.

– Да было очень холодно – ответила Сандра. – А я съездила и встретила там Джулиана де ля Жака. Пришлось ждать пока он не уйдет.

– Он все еще помнит ее? – удивилась королева, вспоминая многочисленных девиц, с которыми его частенько видят.

– Как видишь, да! – улыбнулась первой искренней улыбкой Сандра.

И снова женщины молчали, глядя на огонь в камине, и каждая думала о своем. Наконец Сандра шевельнулась, выпрямила и без того прямую спину и спросила.

– Кого ты пошлешь в хранилище?

– Думаю о твоем Джулиане де ля Жаке. Пусть привезет мне вазу, которая стоит в хранилище. А пока он отвлекает стражу, ты сделаешь свою работу.

– Он не подходит, – покачала головой Сандра. – Во-первых, он слишком умен. Во-вторых, это может отразиться на новом звании, которое он должен получить. Я слишком много отдала за то, чтобы он его получил и не желаю рисковать достигнутым из-за глупого листа бумаги. А в-третьих, он опасен и я не уверена, что столкнувшись с ним, я выйду победителем.

– Ты считаешь, что он не подходит? – уточнила королева.

– Ни он, ни его друзья. Слишком умны и слишком опасны – ответила Сандра.

– Хорошо, я отправлю Жака де Риско

Сандра только кивнула, поднимаясь с кресла, и исчезла, так и не попрощавшись. Королева же, привычная к таким исчезновениям своей Тени, еще долго смотрела на огонь, вспоминая о редкой эмоции в голосе своей хранительницы: уважение и теплота. Он один из трех ее проблем он, Себастьян де ля Рено и ее приемная дочь.

Джулиан де ля Жак сидел в пабе и пил. Он был один за столом, и никто не стремился занять место рядом с ним. Не было таких смельчаков. Но вот на стол поставили кружки с пивом и рядом устроились трое его друзей.

– И сколько ты еще собираешься пить? – спросил его Себастьян де ля Рено, или просто Рено, старый друг и союзник. Он был самым старшим по возрасту и титулу в компании. Графом и все равно участвовал во всех начинаниях четверки. А еще он был хорошим фехтовальщиком, и ему не было равных в рукопашном бое.

– Пока не исчезнет боль – был ему ответ.

– Тогда это бесполезно, – пожал плечами Антуан де Ляре или просто Ляр. – Она не уйдет.

– И откуда ты такой умный взялся? – бросил Джул, как его звали друзья.

Он прекрасно понимал правоту друзей. Боль так и не ушла, просто притупилась и превратилась в ноющую рану. А он тем, что пьет, бередит ее, но иначе он не мог.

– Опыт, Джул, опыт, – усмехнулся Викториус де ля Мирон, или просто Вик.

– А жаль! – бросил Джул и сделал очередной большой глоток.

Потом поставил стакан на стол и подозвал официантку, с которой он крутил роман, чтобы она наполнила стакан. Он видел, что она была недовольна его поведением, но ему было все равно.

– А может, ты вспомнишь, что у тебя награждение на днях. Или ты считаешь, что не заслужил звание? – спросил Рено, внимательно глядя на друга и размышляя о том, что каждый год они выводят Джула из такого состояния. Вот уже семнадцать лет как. И это то, что с мужчиной делает любовь? А нужно ли им это?

– Заслужил!
– ответил Джул, глядя как один из его подчиненных, явно чем-то расстроенный, идет к его столу – Привет, Жак, что стряслось?