Днем Луса играла с Йогом и каталась по земле, веселя плосколицых. Это был первый теплый день с начала Листьев, и плосколицые привели с собой целые стаи детей, которые громко щебетали и показывали лапами на Лусу. В этот день Луса выпросила угощение у троих плосколицых сразу, и чувствовала себя самой умной медведицей на свете.

— Ночью будет дождь, — сказала Стелла, когда они ели перед сном. — Чувствуете, какая сырость в воздухе? Просто дышать нечем.

Луса принюхалась. Стелла была права. Откуда ни возьмись приползли тяжелые тучи, а в небе то и дело что-то сухо потрескивало.

— Если пойдет дождь, Ока пойдет спать в пещеру? — спросила она, беспокойно поглядывая на соседний вольер.

— Кто такая Ока? — удивилась Стелла.

— Новая медведица гризли, — объяснила Луса. — В эту ночь она спала снаружи, но если начнется гроза…

— Какое тебе дело до гризли, черничка? — перебила ее Стелла. — Пусть спит, где хочет, под дождем или под солнцем.

Но Лусе было дело до Оки! Сразу после наступления темноты на землю обрушился ливень. Лежа в своей сухой и теплой берлоге, Луса видела сгорбленную фигуру большой медведицы. Ока сидела в углу, возле Ограды, где не было ни деревьев, ни крыши, под которыми можно было бы спрятаться от дождя.

Всю ночь дождь стучал по крыше, и Лусе снились сны об одинокой грустной медведице. Она проснулась незадолго до рассвета и сразу поняла, что дождь кончился. Йог растянулся поперек берлоги, накрыв лапой голову. Осторожно, стараясь никого не разбудить, Луса выбралась наружу.

Птицы уже начали свою перекличку в ветвях, а умытый дождем воздух был свежим и чистым, каким бывают только самые вкусные фрукты, пока Йог на них не наступит. Небо было по-прежнему затянуто тучами, но розовые лучи поднимающегося солнца уже пробивались сквозь плотную завесу, предвещая ясный день.

Ока лежала в том самом углу, где Луса говорила с ней в первый раз. Воздух был по-утреннему свеж, и от мокрой шерсти медведицы поднимался пар.

Луса робко приблизилась, и Ока даже не шевельнулась, чтобы отойти. Луса уселась возле Ограды и склонила голову набок, разглядывая медведицу.

— Вы всю ночь оставались под дождем? — спросила она. — Вы не боитесь промокнуть?

Ока закрыла глаза и ничего не ответила.

— Наверное, вы привыкли к дождям, — продолжала Луса. — Когда вы жили в горах, вас часто мочил дождь, да?

Ока и на этот раз промолчала.

— Как бы я хотела попасть на волю! — продолжала Луса. — Я хотела бы увидеть лес и поймать дичь!

Ока фыркнула, и Луса даже подпрыгнула от неожиданности.

— Там нет никакой дичи! — прорычала гризли. Глаза ее сверкнули яростным злым огнем. — Там нечего есть.

— Но как же можно жить без еды? — растерянно переспросила Луса. — Я всегда думала, что на воле еды полным-полно…

— Я привыкла, — проворчала Ока. — Ловила рыбу… Все медведи этим занимались, больше в горах есть все равно нечего.

— Что такое река? — спросила Луса.

— Как бы тебе сказать… Это такой длинный язык воды, который катится по горам, по холмам, через леса и долины. В этой воде живет рыба.

— Знаете, я никогда в жизни не пробовала рыбу, — смущенно призналась Луса. — Но я видела, что ее иногда приносят Ворчуну. Белые медведи тоже едят рыбу, поэтому я знаю, как она пахнет… Не очень хорошо пахнет, — она сморщила нос.

— Не говори о том, чего не пробовала! — буркнула Ока, не открывая глаз. — Все гризли очень любят рыбу… Токло ел бы ее с удовольствием! Он и ловить бы быстро выучился, ведь он такой ловкий… может быть, он и сейчас… но я не знаю, — забормотала она и вдруг резко замолчала.

— Кто такой Токло? — осторожно спросила Луса.

— Тоби… — прошептала Ока. Она повернулась на бок и положила морду на мокрую землю. — Почему ты покинул нас? Прости меня за то, что я не смогла раздобыть для тебя достаточно еды, но ты же видел, как я старалась! Неужели ты не мог продержаться еще хоть немножко?

— Кто такие Токло и Тоби? — повторила Луса и поднялась на задние лапы, уцепившись когтями за Ограду. — Ока, ну пожалуйста, расскажи мне про них!

Но Ока, казалось, даже не слышала ее.

— Тоби, малыш… Ты даже не представляешь, что мне пришлось сделать, — шептала Ока, не глядя на маленькую медведицу. — Ты не знаешь, что я сделала с бедным Токло… Я должна была так поступить с ним, чтобы выжить. Я хотела жить! А потом я бродила вокруг берлог плосколицых, питалась объедками из твердых холодных баков, бегала от огнезверей… — Страшная дрожь сотрясла все тело Оки, и она с мукой простонала: — Токло! Я так виновата перед тобой, Токло!