Ведь должны же существовать более простые способы борьбы за продвижение по жизни. Ее был простым. Она ставила себе цели и пробивалась к ним. Много пота, но никаких проблем. А его интересовало, что за цели и почему цели, и он знал, что когда найдет вопрос и ответ, то появится триллион других не менее сложных вопросов, и квадриллион других, еще более удачных ответов, и бесчисленное количество способов запечатлеть их в словах.

— Это ведь непросто, правда? — сказала она ему.

— Наша молитва должна звучать не ради простоты.

— Но ради мужества.

— Если это не будет звучать слишком претенциозно.

— Сколько ты получаешь за них? Верхний предел, я имею в виду. Добычу. Крупный улов. Сколько платят эти мерзавцы?

Она грубо сменила тему. Почему, она толком и не знала. Была ли ее грубость формой самозащиты, атакой, к которой она прибегала, если оказывалась под угрозой? На какой-то миг она задала себе этот вопрос. В глубине души она подумала, а может, Питер Стайн и на самом деле был человеком, превосходящим ее, а такие мысли были запретными для Кристы Кенвуд. И теперь она резко переменила тему, с творчества на деньги, и ей было наплевать, пусть даже если их беседа запищит от боли. Все о'кей. Художник, возможно, и страдает, но преуспевшие получают деньги, и хорошие деньги. Вырубать уголь из скалы на глубине в милю это не то, что играть на арфе, сидя на облаке. И что было проку просиживать штаны в доме с бассейном, если твой рассудок думал о деньгах? Шанс — хорошая вещь для большей части человечества, борющегося за место под солнцем. Да, возможно, молитва Стайна о мужестве была претенциозной. Возможно, он был претенциозным. Она крутнулась на кресле, чтобы оказаться лицом к нему и выяснить это.

Он улыбнулся ей. Он был перед ней. Он притягивал ее.

И казалось, что он испытывал облегчение. После всего богиня дала трещину. Ненадежность высунула свою голову над ледяной поверхностью ее моря.

— Я не беру аванса. Потом получаю гонорар. Мне так больше нравится. Это немного снимает напряжение.

— Ты шутишь.

— Нет. Это необычно, но некоторые так делают. Апдайк, к примеру.

Атака Кристы, которую она применила вместо обороны, иссякла. Возникли новые эмоции. Недоверчивость. Удивление. Стайн был крупным писателем, но она была асом в мире бизнеса. Не брать аванс для нее значило нулевой бизнес. Это возмутило ее природное чувство порядка так, как могла, например, возмутить его громоздкая и неуклюжая фраза.

— Но Питер, твои книги всегда бестселлеры. Ты должен получать премиальные от издателей сверх того, получать проценты от продажи книг. Ты серьезный автор. Я имею в виду, что твои произведения не пустяк. И для любого издателя сотрудничество с тобой дело престижное. Ведь тогда и другие писатели захотят у него издаваться. Агенты подумают о твоем издателе в первую очередь, если у них будет какой-нибудь горячий проект. Я хочу сказать, что ты должен все это знать.

Он отмахнулся таким жестом, что, казалось, отмахивается от ее жизни и ее ценностей.

— Я не могу заставить себя интересоваться всем этим, — сказал он с улыбкой.

— А что говорит твой агент? — Если этот некомпетентный болван способен говорить связно, подумала Криста.

— У меня нет агента.

Она потрясла головой. Так вот где ахиллесова пята. Парень, который может двигать искусство, не может совершать сделки. Что ж, в этом нет ничего удивительного. Если голова у тебя в облаках, то тебе трудно разглядеть, что происходит в водосточной канаве. Какого черта она подумала… канава? Бизнес ведь не канализация. Это та сторона улицы, где живут реально мыслящие люди. Люди вроде нее. Люди, которые покупают книги о фальшивых людях, претенциозных людях, помпезных людях. Она тяжело вздохнула. Она снова взвинчивала себя. Но почему? Чтобы избежать тех мыслительных ловушек, в которые она постоянно позволяет себе попадаться. Питер сказал чуть ли не одно слово. Вся беседа ведется ею.

— А это разумно?

Она попыталась хоть как-то смягчить насмешливый тон своего вопроса. В конце концов она тоже была агентом. И было обидно казаться ненужной, но никогда не стоило показывать это.

— Пожалуй, что нет, но так уж я работаю. — Он почти остановился, отталкивая ее. Однако ему не хотелось ее отталкивать. — У меня чудесный издатель, который понимает меня и мою работу, если это вообще возможно. А «Уорлд» всегда было первоклассным издательством, оказывавшим всяческую поддержку. Мне и не требуется посредник. Да и лишних денег мне не надо. Иначе придется иметь дело с такими ужасными, тусклыми вещами, в которых разбираются банкиры и бухгалтеры. Они просто мне мешают.

— Слуга, который помогает таланту процветать, не обязательно должен сиять вместе с хозяином, — сказала Криста.

— У меня нет хозяина… или хозяйки.

Она бы подошла на эту роль. Холодные нотки исчезли из его голоса. Он снова развеселился. Он играл с ней и выигрывал. Криста почувствовала, как краска выступила на ее щеках.

— Я вот как вижу эту ситуацию. Во всякой финансовой сделке бывает выигравший и проигравший. Кто-то делает дела лучше, кто-то хуже. Если ты не заставишь их платить по максимальным ставкам за твои книги, они станут богаче, а ты беднее. Ты обязан перед самим собой заключить самую выгодную сделку, на которую способен. Кто говорит сейчас о деньгах? Да можешь потратить их сразу же, если хочешь. Черт возьми, можешь тут же отдать их назад им. Я просто не могу выносить мысль, что кто-то смеется надо мной и думает, что он умней меня.

— А, так вот ты чего не можешь переносить, а? Криста Кенвуд? А я-то все собирался это выведать.

— А ты разве так не считаешь?

— Не кажется ли тебе, что ошибочно считать, что все люди точно такие же, как ты.

Она была смертельно серьезной, такой серьезной, что он не смог удержаться от смеха. Она повернулась к нему. Ее челюсть выдвинулась вперед. Он всегда воображал, что главенствовал на рынке по самомнению. Очевидно нет. Мир Кристы начинал и кончался ею самой. Остальные существовали лишь постольку, поскольку они отражали ее мысли и суждения. Что это, чувство собственного достоинства или грех гордости? Ответ был недвусмысленным. Это было чувство собственного достоинства, и вещь, которая делала это, было обаяние. Она омывалась им. Оно лилось из ее глаз. Капало с губ. Носилось в воздухе вокруг нее, магическая дымка привлекательности, которая делала ее слова малозначащими, а ее тело убийственно красивым. Он протянул руку к ее плечу и коснулся его.