— А, кстати, знаешь что? Нет, ты, видимо, уже слышал. Я полагаю, она говорила тебе об этом.

— О чем?

— Да-а, Джонни… Большая потеря. Мне нравилось с ней работать. Класс и сексапильность прямо как у старушки Грейс Келли.

— Говорила мне о чем, Дон? О продаже той книги за мегабаксы?

Пауза.

— Говорила ли она тебе, что открывает модельное агентство?

— Не говорила. То есть… она не сумеет.

— Да нет. Точно, смогла. Вчера мы получили рекламную листовку. Базируется в Майами. Не слишком много девушек и не слишком уж неотразимых, и все-таки, а… «Агентство Кристы Кенвуд» находится в квартале «Арт Деко», то есть в Саут-Бич… в нескольких милях ниже «Фонтенбло», где ты обычно устраиваешь все свои конкурсы фотомоделей. Припоминаешь?

Джонни изо всех сил старался не терять самообладания. С одной стороны, пять миллионов Родригес. С другой — агентство Кристы Кенвуд. Его живот забурлил. Кишки завязались узлом. В душе бушевала буря. Он опустил глаза. На его голубой рубашке появилось маленькое, влажное пятно. Боже, это был пот.

Он тяжело вздохнул, изо всех сил стараясь не терять спокойствие, однако мозг уже наполнился видениями истекающей кровью Кристы Кенвуд. Агентство. Конкурент. Она не просто бросила его, но и устроила ему демпинг. А пройдет еще немного времени, и она начнет сманивать его девушек, или, что еще хуже, его заказчиков. Криста, которая всегда пользовалась всеобщей любовью Криста, которая написала книгу о том, как стать красивой, и сумела продать ее за миллион баксов одного только аванса. Криста, которая была ближе к Стиву Питтсу, чем Всевышний к благодати. Питтс сумеет использовать тех разбитых кляч, которых она насобирала для своих рекламных листовок, даже если артрит сделает их неподвижными. Она могла бы продержаться какое-то время на одних только своих контактах. Впрочем, достаточно долго, чтобы довести его до безумия. Он сжал кулаки и забарабанил какой-то ритм костяшками пальцев по столу. С этого момента Криста стала врагом, заняв первое место в их длинном списке. С этой миллисекунды она могла ожидать такого же обращения, как и остальные его враги. А в отличие от никсоновского списка ненавистных персон, который многие рассматривали, как высшую честь, выше, чем медаль Конгресса, свиток Россетти был не очень-то приятным местом. Он, Джонни, лично гарантировал это.

— Ну, раз ты уж упомянул об этом… Кажется, она говорила что-то в этом роде. Я ответил ей, что пусть попробует, но не тратит свои собственные деньги. — Он засмеялся зловещим смехом, сказав эту ложь. — Думаю, что ты не захочешь иметь с ней дело, из уважения ко мне. Я хочу сказать, памятуя об этой грядущей кампании с Лайзой, — добавил он.

— Ну, не потей, Джонни. Если только она не захочет укрепить свою репутацию. И потом, я полагаю, в этом нет никакого смысла, раз она берет процент себе. Кстати, Джонни, сообщи мне решение насчет Родригес. Как ты можешь себе представить, мне нужно было знать это еще вчера. Уитни не любит шутить, разве что на теннисном корте. Нужно сообщить ей хорошую новость. Других она не терпит.

— Я сообщу тебе еще до полудня, Дон. Я надеюсь, что мы поладим. С тобой ведь всегда хорошо иметь дело.

Он вскочил и вылетел из офиса на открытую площадку, где сидела его единственная субботняя секретарша. Его улыбка стоила пятнадцать процентов от пяти миллионов долларов, но, когда он увидел лицо своей служащей, улыбка быстро увяла. Ее черты были перекошены тянущим на «Оскара» изображением полнейшего уныния.

Секретарша не стала медлить.

— Я не решилась прерывать ваш разговор с мистером Банкхартом, потому что вслушалась и слышала предложение, однако…

— Однако что?

— Лайза Родригес арестована в Майами. Он направила моторный катер в дом своих родителей, стоявший на берегу. Все там взлетело на воздух, и они оба погибли. Все каналы связи заблокированы журналистами.

Джонни Россетти ерзал задом на потрепанном сиденье такси, мчавшегося по улицам Майами. Ему потребовалось полчаса, чтобы связаться с адвокатом, и еще полчаса, чтобы добраться до «Кеннеди» и нанять частный самолет на юг. И все промежутки он заполнял звонками по сотовому телефону.

— Давай еще раз прокрутим нашу версию, — сказал он адвокату. — История Лайзы такова. Она вела лодку этого богатого кубинского мальчишки и предложила: «Давай заскочим к моим родителям и увидим их». Потом он падает за борт, а она запутывается в рычагах управления и прыгает за борт, и бум! Прощайте, момми и дэдди.

— Момми и отчим. Отчим был, по всей очевидности, торговцем, и причина, почему удар оказался таким сильным, состояла в том, что лодка Родригес налетела на лодку торговца, прежде чем ударила в дом. Оба бензобака взорвались. Еще счастье, что весь квартал не запылал, как факел.

— Говенная история. — Россетти сдвинул подальше с шеи свой взмокший воротничок. В любой другой день это было бы огромной бедой. А в этот конкретный день, когда предложение подписать контракт с Уитни все еще звенело у него в ушах, это превращалось в эпическую трагедию.

— В действительности, это не такая уж и плохая версия, потому что кубинец подтвердит ее. Он верит в большие баксы, если его адвокат не врет. Семейство парня делает сахар, и у них имеются всяческие возможности влиять на дела в Большом Апельсине. Полиция бегает в балетных тапочках. Торговец не слишком большая утрата. За ним числилась куча разных вонючих дел в фут толщиной. Они захотят поверить кубинцу. Туристы захотят поверить Родригес. Она там местная достопримечательность. Все радиопередачи кричат, что она невиновна, уже собираются подписи в ее защиту.

— Мальчишка-кубинец выпал из лодки? Он что, накачался?

— Да, он наланчился. Я полагаю, если ты избалованный, богатый парень и тебе двадцать один год, ты не будешь пить охлажденный чай, коли привел в ресторан Лайзу Родригес?

— Насколько далеко они находились друг от друга, когда их подобрали из воды?

— Ммммммм, — вот в этом проблема. В двух милях. Но Лайза утверждает, что, когда он выпал, она запаниковала. Она не знала, как управлять лодкой, и боялась, что искромсает его на куски винтами, если станет пытаться его подобрать. И поэтому она направилась к дому родителей за помощью. А там она перепутала сцепление с дросселем, либо что-то еще в этом роде, и когда эта штука рванула вперед, словно ракета, она выпрыгнула, а уж остальное известно.