Они залезли внутрь. Слава Богу, в машине работал кондиционер.

— Ну, вот и твои пальмы, — сказал Россетти. Казалось, это должно было означать, что они не ошиблись городом. Он вздохнул. В модельном бизнесе допускалось, что попадаются тяжелые дни. Однако он не мог припомнить столь сокрушительного. Он начался будто какой-то безумный сон, лучший день в его жизни поначалу, а затем, почти так же внезапно, обернулся трагедией. В это утро, когда Джонни сидел в своем далеко не бедном офисе, позвонил Бланкхарт. Что само по себе было странно для субботы.

— Лайза Родригес у вас сейчас сильно занята? — спросил он по телефону в девять часов утра, через пару минут после того, как Джонни и его секретарша приступили к работе. Он позвонил по приватной линии, как приличествовало двум ведущим боссам, обсуждающим звезду.

— Что ты можешь предложить, Дон? — ответил Россетти. Бланкхарт, звонящий лично — это пахло чем-то крупным. Пару недель на объекте, заказ для одной из крупных коллекций…

Бланкхарт сразу взял быка за рога.

— Послушай, Джонни. Вчера я встречался с Мери Уитни. Она запускает новую парфюмерную линию — духи, шампуни для ванн, мыло, словом, весь набор. Я собираюсь заниматься всем этим и буду в этом главным майором, я бы сказал, мегамайором. Это самое крупное дело, которое я до сих пор вел.

— И ты хочешь, чтобы Лайза участвовала в нескольких печатных рекламах и сделала несколько рекламных клипов? — насторожился Джонни, чтобы успеть отхватить себе кусок покрупнее от пирога Бланкхарта. Он говорил нарочито устало, ведь заинтересованность запросто может обернуться потерей денег при сделке.

Однако у Бланкхарта было даже более интересное предложение. Намного интереснее…

— Не так скучно, Джонни, — закукарекал он. — Мери хочет, чтобы Лайза стала «девушкой Уитни», душой всей рекламной кампании. Она хочет, чтобы Лайза подписала эксклюзив на годик-другой, без всякой работы на стороне. Юридические детали в контракте… Ты сказал ведь, что Родригес готова участвовать и стучит ножками от нетерпения, а?

— Разумеется. Почему ты спрашиваешь об этом? Господи, Дон, я просто не знаю… Эксклюзив для Родригес встанет в кругленькую сумму. Вы хоть имеете представление, сколько она зарабатывает? Я хочу сказать, что речь тут может идти об общем валовом доходе какой-нибудь банановой республики. Затем аспект «последствия для карьеры». Заработок модели — не ежегодная рента. На следующий год появятся новые девушки. У меня есть четырнадцатилетние, на которых только взглянешь — и яйца загорятся. Я знаю большие возможности Уитни, однако, дружище, вам все-таки потребуется целый бюджет.

— Послушай-ка, Джонни, это я, Дон Бланкхарт. Я работаю на одной линии с тобой, не забывай этого. Я знаю, о чем тут может идти разговор. Если ты не можешь поднять большую штангу, Джонни, скажи об этом сразу. Передо мной сейчас стоят такие крупные дела, что на них уйдет вся моя оставшаяся жизнь.

— Нет, нет, Дон, я как раз хотел тебе сказать вот что. Я имел в виду только то, что мне надо будет поговорить с Лайзой. Возможно, я и уговорю ее. Ты ведь знаешь, как мы близки. Лайза мое творение. Она мне вместо дочери.

— Ха. Ха. — Бланкхарт расхохотался, давая понять, что знает весь расклад. Отцы, которые обращаются со своими дочерями так, как Россетти, по слухам, обращался с Лайзой, обычно теряют всякие добрые отношения с ними.

Россетти проигнорировал насмешку. В его мозгу математические расчеты сталкивались в сладком оргазме. За два года они могли бы запросить пять миллионов. Может, и больше. Как всегда, весь трюк состоял в том, чтобы выяснить, насколько к этому стремится Бланкхарт. Его мозг переключился на режим калькулятора. Пожалуй, пять было бы нижней планкой, а у него была бы пятнадцатипроцентная сделка с Лайзой. Он получил бы три четверти миллиона минимум, возможно, полный миллион, если бы смог немножко исхитриться. Это был наилучший сорт денег для агента. Раз подписан контракт, ничего не надо делать, лишь считать деньги. Никакой возни с заказами и с менеджерской работой для капризной Родригес на целых два года.

— Нет, Дон. Лайза послушается моего совета. Если ты сможешь убедить меня, что деньги честные, фотограф кошерный и что вся кампания будет вестись приличным образом… а я знаю, как ты работаешь, и с этим нет проблем… я уверен, что мы сможем договориться.

— Где сейчас Лайза?

— Она в Майами. По семейным делам. Я ведь отыскал ее там, как тебе известно.

— Да, кто-то говорил, что она там, в Майами. Но ведь у нее там какие-то неполадки с законом, так?

Вот тут-то и наступило время, когда по спине Джонни забегали мурашки.

— О чем ты спрашиваешь, Дон? Ты имеешь в виду, что она откалывает номера? Что она плюет на всех? Что она жульничает с выигрышными билетами? Нет, у нее все нормально. Она просто взяла себе пару выходных. Имеет право, ведь она дает самый высокий процент в моей бухгалтерии. Она даже во сне может справиться с этими пахучими хреновинами Уитни. Ведь она сейчас модель номер один…

— С тех пор как Криста улетела из гнезда.

И это тормознуло быстро нараставшую эйфорию Джонни. Если у тебя агентство, то всегда плохая карма — потерять девушку, которую ты не хотел терять. Убийственно было потерять такую курицу-несушку, как Криста Кенвуд. Он до сих пор не примирился с этим.