Она сомневалась, что Блэквуд намеревается так жить. Вполне могло статься, что он разрушит здесь все до основания, оголит холм и понятия не будет иметь, как поступать дальше. Черри вовсе не была сентиментальной, и, хотя это ее абсолютно не касалось, в самой глубине души она все-таки надеялась, что дому найдется хозяин — придет, постелет в холле ковер, посадит новые растения. Как любила говорить Черри, надо же сохранить хоть кусочек живой истории.

На площадке между первым и вторым этажом они постояли у окна, любуясь видом на Норд-Висту, на ее фонтан с дельфином, теперь совсем засохший, и на посадки камелий, заплетенные порослью ежевики с красными фонариками ягод на ветках. Черри отметила про себя, что отсюда ранчо смотрелось совсем заброшенным и как будто исподволь открывало гостю свою печаль.

— Давно здесь никто не живет, миссис Ней?

— Примерно год. Но в упадок все стало приходить гораздо раньше.

— Вокруг города много таких мест, миссис Ней. Все говорят — Пасадена теперь совсем не та, что раньше.

— Наверное, вы правы, мистер Блэквуд. Когда здесь последний раз строились? Году, может быть, в двадцать девятом — тридцатом. А я еще помню времена, когда новые дома появлялись по два в неделю.

Блэквуд почуял удобный момент, хотя пока и не понял, как им лучше воспользоваться, и заметил:

— Нельзя забывать о войне, миссис Ней.

— Конечно, мистер Блэквуд. Не подумайте только, что я ничего не делаю. Я, как все, сливаю жир после жаренья в консервную банку, чтобы использовать его снова, и вместе со своей поварихой научилась готовить творог на разные лады. Я не жалуюсь. Рано или поздно война закончится, но я уверена: Пасадена никогда не будет такой, как была.

— Ничего не будет таким, каким было, миссис Ней.

— Верно, мистер Блэквуд, — отозвалась она и добавила свое обычное: — Вот так вот. — Помолчав немного, она продолжила: — Но мы ведь не пейзажами любоваться приехали. Здесь еще много чего есть посмотреть, мистер Блэквуд! Обратите внимание на статую Дианы. Она тоже продается вместе с домом.

Черри нелегко было раскусить Блэквуда: он казался одновременно прямым и хитроумным, вызывающим доверие и замкнутым, подростком и взрослым. Ей было известно, что родом Блэквуд не из Пасадены и что его не приняли в охотничий клуб «Долина». Отказали ему и в «Атенеуме» при Калифорнийском технологическом институте: даже его приятель, Суини Вонючка, не поддержал кандидатуру Блэквуда; а в «Плейхаусе» единодушно проголосовали против его принятия. Но Черри жалела неудачников гораздо больше, чем ее супруг и вообще люди ее круга; ей хотелось взять Блэквуда за руку и посоветовать ему прекратить эти бесплодные попытки, ведь некоторым будто на роду написано входить в любую дверь, а некоторым — нет.

С террасы она показала ему апельсиновую рощу, одноэтажный жилой дом и служебные постройки.

— Он продается вместе со всем хозяйственным инвентарем. Если вам интересно и если вы серьезно обо всем этом думаете, я приготовлю для вас опись.

Блэквуд чувствовал, что просто обязан ответить:

— Да, я серьезно обо всем этом думаю, миссис Ней.

Она вытянула руку, показывая границу участка:

— Вот от того холма, видите, со следами пожара на склоне, вон до того, похожего на верблюда, и еще маленькая речка, вон там.

— А что это за шум? — спросил Блэквуд.

— Шум?

— Как будто что-то жужжит.

Они стояли на террасе, и красная керамическая плитка сияла у них под ногами.

— Это парковая трасса, мистер Блэквуд.

— Что, так близко?

— Да, как раз за тем холмом. Капитан Пур, сын мистера Пура, продал часть участка владельцам, которые просто мечтали проложить шестиполосную дорогу вдоль Арройо-Секо.

Она не стала говорить, что одним из этих людей был ее муж.

— И значит, здесь шумно и днем и ночью?

— Наверное, да. Говорят, здесь в час проезжает по сто машин.

Они с Блэквудом понимающе переглянулись — раз дорога проходит так близко, значит, и участок можно будет продать подешевле; Черри благоразумно умолчала о том, что на строительстве дороги они с Джорджем просто озолотились.

— Если бы не этот шум… Мы с вами сейчас как будто оказались в прошлом, не так ли, мистер Блэквуд?

Он думал о том, что перед ним очень привлекательная женщина, маленькая, упертая, похожая на тех немногих женщин-профессоров, которые работали в Калифорнийском технологическом институте. У него на языке вертелся вопрос, и он произнес:

— А вы, миссис Ней? Вы тоже из Пасадены?

Она ответила, что родилась в Приморском Баден-Бадене, а Джордж — в Бейкерсфилде, и продолжила:

— И я, и Джордж — мы оба не из Пасадены, но именно здесь добились всего и сами. Мы уже десять лет живем в Хилл кресте и видим, как все изменилось, мистер Блэквуд. А еще через десять лет перемен здесь будет гораздо больше.

Для себя она никак не могла решить, чего больше в ее занятии недвижимостью — свиданий с будущим или расставаний с прошлым; иногда все получалось легко и просто, открывалась калитка, и бунгало переходило от одного поколения к другому, но иногда, особенно в сделках Джорджа, с прошлым нужно было расправляться весьма решительно — скажем, построить сотню новых хорошеньких маленьких домиков на месте цитрусовой рощи.