Лысый с Дедом загоготали.

— Вот здесь, — Умник остановился возле открытой двери. — Заходим.

— Она что, так и была открыта? Или это уже ты ее?

— Лысый, она не была открыта. Она была не заперта. Просто закрыта, но не заперта. Я просто подошел и открыл.

Умник исчез в двери. Дед с Лысым потоптались, переглянулись и тоже переступили порог. Они оказались в комнате, одну стену которой целиком занимал экран. В середине был пульт, перед ним кресло. Умник сел в кресло и застыл над пультом. Дед с Лысым подошли и стали у него за спиной.

— И что? — спросил Лысый. — Что-то я ничего не вижу. Что за белиберда тут такая? Какие-то кнопки ублюдские.

— Я тебе говорю, сам пока еще мало что понимаю. В такие вещи въезжают не сразу. Здесь все до такой степени просто, что разобраться очень непросто.

— Гы-гы-гы! — осклабился Дед. — Просто офигенно, как просто.

— Дед, ты тысячу раз видел люк. Ты хоть раз подумал, что он, раз уж люк, куда-то ведет?

— Мне не до этого было. На каторге, знаешь, Умник, не до каких-то люков.

— Кстати, Дед, насчет люков... Ты в курсе, что ворота так же не заперты, как и наш люк?

Лысый с Дедом переглянулись.

— Ты что, Умник?.. И ворота уже попробовал?..

— В первый же день, разумеется. Они не заперты. Открывай и иди, на все четыре стороны.

— То есть как это?.. — Лысый оторопел. — Ты что, хочешь сказать...

— Именно это я и хочу сказать, милый Лысый, — Умник осторожно нажал несколько клавиш. — Никто тебя тут не держит. Да, кстати, а кто тебя заставляет и в забой ходить? Дежурные? Им на тебя насрать, даром что сам выбираешь. Сиди себе весь день в бараке, или гуляй вокруг по дерьму.

— Интересно, кто еще будет их выбирать? Ведь кроме нас здесь никого нет!..

— Ну так открывай ворота и уходи. Ну, стерли у тебя из мозгов все твое прошлое. Да и хрен с ним! Оно тебе нужно? Если ты был такой гад, натворил таких гадостей, что тебя бросили исправляться в этот кошмар?

— Умник, заткнись! — Лысый сам замолчал. — Куда я пойду? Вокруг голые горы!

— Ну да. Обычные горы. А у тебя на плечах что? Голова. А в ней что?

— Дерьмо, — осклабился Дед, наблюдая за тем, как Умник нажимает клавиши.

— С этим никто не спорит, — сказал Умник серьезно. — Вопрос только в количестве. У кого-то больше, у кого-то меньше, у одного очень много, у другого почти ничего. Поэтому выливай из головы дерьмо, чтобы не мешало, и соображай как не сдохнуть в горах. А в горах не сдохнуть совсем не трудно, нужно только правила соблюдать.

— Да, но... Ведь здесь ничего больше нет, только зона! Только рудник, забои, дерьмо, только уроды и сволочи... Куда я пойду? Нахрен бы им дверь закрывать, действительно! Куда я пойду?

— Лысый, ты взрослый ведь человек? Сам выбирай. Тем более, выбирать очень просто: ноль или один. Ворота одни, для всех. Хочешь — сгноись в отстойнике. Хочешь — сваливай в горы и дыши воздухом. Воздух и солнце, что еще надо? Жизнь у тебя только одна, сейчас. Выбирай сам. Я просто очень хочу узнать, за что меня так, а так бы я уже давно отвалил. И никто бы не бил в голову. Ага... Вот смотри...

Экран на стене ожил. Умник следил за бегущими строчками, затем нажал клавишу, и бег таблицы остановился.

— Смотри. Пока я думаю так, что эти цифры — наши каторжные номера. Если перейти по этому знаку, — Умник нажал клавишу, — открывается таблица, в которой, я уверен, и зашифровано наше прошлое...

— Гы-гы-гы, — осклабился Лысый. — Дело, значит, за малым. Узнать, какой у тебя номер. Как? Расшифровать эти ублюдские закорючки. Как?

— Лысый, если ты хоть как-то умеешь думать, ничего не потеряно. Можешь поверить, если у тебя из башки не стерли все до конца, если ты понимаешь, что эти штуки можно расшифровать... Ты их расшифруешь. Лысый, я тебе скажу вещь, очень важную, только пойми правильно... Не забывай, что ты — самый обыкновенный робот. И работаешь по правилам, которые до тошноты элементарны. И у тебя, как у робота, есть определенный ресурс. Ты можешь пускать его на всякий мусор и хлам, флаг тебе в руки и трубку в анус. Но попробуй определиться, что для тебя в жизни важное, действительно важное. Попробуй пусти его только на это важное, не на мусор и хлам, — и офигеешь.

— Хи-хи-хи, — сказал Дед невесело. — И как мне, скажи на милость, узнать, что для меня мусор и хлам, а что нет? Может, подскажешь, Умник?

— Этого тебе, Дед, не скажет никто, — Умник отключил экран и поднялся. — У тебя на плечах что? Голова. А в ней что?

— Дерьмо, — осклабился Лысый и загоготал.

На место раздавленного толстяка перевели Гнуса — верзилу без лба и с расплющенным носом, над которым таращились глазки. До обеда, пока они долбили нескончаемую породу и валили ее на нескончаемое полотно, Гнус то и дело оборачивался в сторону Умника и, зловеще скалясь, переговаривался с напарниками. Иногда они оборачивались все вместе, злобно смотрели на Умника, Лысого, Деда и снова о чем-то переговаривались. Дежурные возвращались часто, чаще обычного, подходили к Гнусу и Тормозу, говорили с ними, оборачивались на Умника, Лысого, Деда и вскоре, перед обедом, исчезли вообще.