– Ниган, как? – спросил я, подходя.

– Да порядок, мастер взводный, – прогудел тот. – Люди опытные, все как надо.

– Сегодня снимаемся. Готовить вьюки, на заводных берем то, что из обоза надо. Обоз остается.

– Отчего же? – приподнял он бровь.

Как я за ним уже заметил, Ниган был в службе прижимист и с имуществом расставаться не любил.

– Не пройдет, там дороги нет, тропа одна.

– Ясно, мастер взводный, – вздохнул он и почесал заскорузлой пятерней коротко, почти налысо остриженный затылок.

В лагере начиналась та самая суета, что предшествует походам. Вроде и хаотично на первый взгляд, и суматошно, а приглядишься – и видишь во всем этом хаосе некий порядок. Люди во всей сотне действительно опытные, так что бестолковости ожидать не от кого. Кто вьюки собирал, кто за палатки взялся, кто с провиантом помогал – его тоже на несколько дней требовалось везти.

– А что ожидается, мастер Арвин? – помолчав, спросил Ниган.

– Не знаю. Что скажут, то и будем делать, – ответил я, посмотрев ему в глаза. – Говорили ведь про это, так?

– Так, мастер взводный, – снова вздохнул он и отправился командовать.

Когда день клонился уже к сумеркам, наша колонна из добрых двухсот лошадей втянулась в ущелье реки Змеиной. Маленькая вроде бы речушка умудрилась за тысячи лет своего течения прорыть глубокое и широкое ущелье, сплошь засыпанное гранитными голышами, и лишь у правой его стены была натоптана неширокая тропа, прилежно повторяющая очертания подножий скал. Обозные телеги тут точно не прошли бы, два всадника в ряд с трудом умещались, а местами шли так и вовсе в колонну по одному.

Думалось, что случись какому врагу здесь засаду устроить, на вон тех, скажем, скалах, поросших поверху жестким кустарником – и нам отсюда не вырваться. Даже вскачь коней не пустишь – ноги поломают. Другое дело, что пока для засад рано, как мне кажется, война-то еще не началась. Это наша забота, получается, людей друг на друга натравить и заставить их грызться до кровавой пены. Так вот.

В передовой заставе шел первый десяток моего взвода, он же и выдвинул вперед дозор из одного звена. Вместе с дозором отправился Злой, а к нему уже я присоединился. Не из дружбы великой, а так, на всякий случай. Не очень я этому убийце доверял, хотелось приглядеть, не оставлять с моими людьми наедине.

Там Злой отстал шагов на сто от дозора и, увидев меня, сказал:

– Встречать нас будут, пароль с отзывом только я знаю.

– Ты бы дозору сказал, – недовольно сказал ему я, придерживая Кузнеца и заставляя его идти рядом с кобылой Злого. – Пока ты отсюда докричишься, там уже стрелять могут начать.

– Рано еще, – покачал он головой, – до места встречи верст десять, пожалуй. Потом подтянемся.

– Ну, коли так…

Немного проехали в молчании, затем Злой первым заговорил:

– Большие дела нас ждут, если все правильно сделаем – Арио от радости нам портянки перестирает.

– Хорг ничего не сказал, так что не знаю, – ответил я ему.

– Бережется, – усмехнулся Злой. – Ну, правильно, но тебе можно знать, даже полезно.

– С чего это?

– А Круглый тебя с твоими вольными все больше к нашим делами приставить хочет. Кому за Дикого Барона саблей махать – и так найдется, а вот верных людей, да чтобы с гарантией – таких мало.

– Так к чему ты?

– К тому, что в темноте тебе блуждать не надо, – сказал тот.

– Так пролей свет, – усмехнулся я.

Злой оглянулся, проверяя, не оказался ли кто-нибудь вблизи нас, и, убедившись, что его негромкий голос никто услышать не сможет, заговорил:

– Ты карту Свирре видал?

– Да посмотрел, не без того, – кивнул я.

– Что у графства границами, помнишь?

– Как не помнить, – взялся перечислять. – Все графство в долине нескольких рек, с востока – Сильная, с юга – горы, с северо-запада – опять горы.

– По горам с рекой и граница, так? По южным с Ирбенской маркой, по реке с княжеством Лудде, а по северным горам…

– С Валашем.

– Точно.

Карту я действительно помнил хорошо. Свирре занимало огромную долину между двумя горными хребтами, откуда стекали многочисленные реки, делая землю в графстве плодородной. Формой эта страна напоминала треугольник, и третью его сторону составляла река Сильная, которая в этом течении уже версты две в ширину была. Она и приречная долина и являлись главным входом на землю графства, потому что в горах были в основном узкие проходы через ущелья, непригодные ни для обозов, ни для какой большой торговли. Или входа армии, например.