А затем обернулся.

И увидел человека, стоящего за спиной. Не рядом, шагов двадцать до него, а может, и все двести, и вроде человек как человек, и при этом разглядеть его не могу, узнать не могу и даже рассказать потом, как он выглядел. И не пойму, то ли угроза он мне, то ли нет, но то, что идет он за мной, – это я почувствовал. Но опять не могу понять и почувствовать – за мной или за мной следом.

– Кто ты? – крикнул я, но уверен, что он слов не услышал.

Я и сам их расслышал едва-едва, а остальное унес ветер.

– Зачем ты за мной идешь?

А эти слова так и вовсе в глотке застряли, я и сам их не услышал. Человек же не двигался, стоял и смотрел на меня. Я чувствовал его взгляд, не злой и не добрый, но он словно насквозь меня просвечивал, обдавая холодом. И все же злом, пожалуй, чистым, тяжелым злом, но обращенным не на меня. До меня ему просто не было дела.

Круглый появился в городе через два дня после казни. Ему было заметно лучше, хотя рука так и висела на перевязи. Верхом не ездил, прикатил на коляске, правил которой незнакомый мне крепкий парень, вооруженный двумя револьверами. По обыкновению, в расположении сотни он не появился, мне приказ передали встретиться с ним в городе. Место – гостиница, и когда я Кузнеца у коновязи привязал, как раз Круглый и подъехал. Усмехнувшись, помахал рукой, соскочил с коляски и мотнул головой в сторону дверей – пошли, мол.

– Обедал? – спросил он меня сразу, как только мальчишка убежал по лестнице с его багажом.

– Нет еще.

– А я и вовсе как волк голоден. – Он подтолкнул меня к входу в кабак, занимавший весь первый этаж гостинички. – Пошли, перекусим, посмотрим, что боги и хозяин тутошний нам пошлют.

Круглый и тут явно не последним был, судя по тому, как нас хозяин принимал, как отвел на «господское место» на возвышении, по обычаю, окруженное низким заборчиком.

– Вдвоем будете? – спросил он подобострастно.

– Пока вдвоем, – кивнул Круглый. – Давай, ты мой вкус знаешь, организуй обед.

– Будет сделано.

Сразу же прибежала молодая подавальщица с вином и водой. Круглый налил вина мне и себе, показал на кувшин с водой, вроде как предлагая плеснуть себе, если хочу, сам сказал:

– Не привыкну все никак к тому, что рука пока одна. Очень неудобно.

– Догадываюсь. А что доктора говорят?

– Говорят, что такой, как раньше, уже не будет. – Арио поморщился. – Но повезло хотя бы в том, что вообще не отрезали. А так пальцы шевелятся, видишь? – Он показал. – Хлеб до рта донесу, бокал тоже, деву пощупать сумею. Что еще человеку нужно?

– Да неплохо, в общем, – усмехнулся я, наливая воды. – А что дальше делать будем?

– Здесь? Уже ничего. Уходите со мной, устроим поход по освобожденным землям, так сказать, до самой рисской армии.

– Ничего себе! – покачал я головой. – Сюда аж из Рисса и почти дотуда же?

– Не совсем, армия стоит у переправ через Блаженную, а оттуда до границы по Сильной… подсказывать надо?

– Далеко, – прикинул я, вспоминая карту. – Но все равно война не так идет, как планировалось, верно?

– Не совсем, верно. Но и не так плохо, как в армии болтают. Что мы сделали – все конец приблизило. – Арио даже как-то самодовольно ухмыльнулся, хотя самодовольства я за ним раньше не замечал. – Уже сейчас валашские пушки один раз стреляют в ответ на четыре наших выстрела. И это только начало. Самые хлебные области отошли к Вергену, за Орбелем только центр остался, так что голода ждать недолго. Да и всего остального у них уже не хватает.

– То есть победа близка?

– Близка, – ответил он уверенно.

– Я слышал, что князь Вайм Орбелю Второму письмо послал, обещая того казнить. Было такое?

– Было, – засмеялся Арио. – Пообещал того на решетке над углями изжарить.

– Изжарит?

Арио глянул мне в глаза, потом как-то кривовато ухмыльнулся и кивнул:

– Изжарит. Слово у князя крепкое, особенно если кого-то изжарить обещает. Князь у нас вообще… – Фразу он не закончил, но смысл я уловил.

Сразу всплыл в уме разговор с Велимом Младшим, по поводу Арио. Решил было передать ему слова князя, но потом передумал. Каждый из нас творит свою судьбу, и каждый получает соразмерно. Ниган вот за содеянное себя сам покарал, совершив доброе перед смертью. Арио… Арио всем нашим злодействам голова, пусть нам он начальник и добрый, и мы ему верны. Может, и ошибался Велим, а может, и сам Арио с такими угрозами сам разберется. А не разберется – так тому и быть. Судьба. И воздаяние. За все должно быть воздаяние.