Я отмахнулась, чувствуя только раздражение. Ее забота становилась чрезмерной, собственно как и всегда. Но сейчас, лежа на кровати, мне меньше всего хотелось чувствовать себя глупым шкодливым ребенком.

— Мам, я танцевала и видимо не заметила. К тому же, она совсем не болит. Тут не о чем беспокоиться.

— Не о чем? Моя дочь возвращается домой под утро, в стельку пьяная, наглатывается таблеток, так еще и врачи обнаруживают у нее резаные раны.

— На меня никто не нападал! — практически выкрикнула я, чувствуя, как запершило горло. — Черт, дай мне воды.

— Пей маленькими глотками. Все, достаточно. — Она отняла у меня стеклянный стакан, хотя моя жажда особо не утихла, видимо слушаясь какого-то глупого предписания врача.

Женщина вернулась на свой стул, сцепив руки в замок и опуская глаза в пол, словно собираясь с силами. До меня донесся ее тяжелый вздох, что было плохим признаком — серьезного разговора избежать не удастся. Усугубляло ситуацию и то, что сбежать я теперь не могла.

— Малышка, я знаю, это тяжело, но мы должны обсудить это, — мама всхлипнула и подняла на меня взгляд, он был тяжелым как серые гранитные камни. — Ты — моя дочь, и мне не нужно объяснять, что у тебя должен был оказаться веский повод, чтобы так поступить.

— Как поступить?

— Солнышко, тебе причинили вред? Кто-то обидел тебя? Мне ты можешь сказать. Тебя… изнасиловали? Поэтому ты выпила столько таблеток?

— Боже, нет. — Теперь меня считали еще и самоубийцей. Прекрасно. — Как ты вообще могла такое подумать. Никто меня и пальцем не тронул.

Ладно, это было полуправдой. Пусть я помнила немного смутно, но именно пальцами тот парень меня точно не трогал. Собирался ли он меня изнасиловать? Кто его знает, в любом случае Лиза и Инна появились очень вовремя. Секс без обязательств под деревом с абсолютным незнакомцем не входил в мои планы на тот вечер.

— Он приставил тебе к горлу нож? — стала выдвигать свои версии мама, нервно потирая руки. — Заставил сделать то, чего ты не хотела делать? Мы обратимся в полицию, его найдут и осудят, но ты должна мне сказать, иначе я не смогу тебе помочь.

— Мама, — простонала я, закатывая глаза, — никто-ко-мне-не-прикасался. — Слова прозвучали резко и отрывисто, но мне казалось, они так и не достигли цели. — Мы были в клубе, потом уехали из клуба. Втроем. Я перебрала, прости. Больше не прикоснусь к коктейлям, состоящим непонятно из чего.

— Я доверяла тебе, и вот к чему это привело. Теперь ты будешь отчитываться передо мной о каждом проделанном шаге. И свободное время отменяется — в университет и сразу же домой. — Она очень быстро сменила милость на праведный гнев.

— Сейчас же лето…

— На работу и сразу же домой. Я отлично знаю, во сколько ты заканчиваешь. Больше никаких гулянок.

— Ты, правда, думаешь, что я недостаточно наказана и не выучила урок? Думаешь, промывание желудка веселая штука? Я прекрасно осознаю, что напугала вас, но не нужно меня за это ненавидеть.

Мама фыркнула и вышла из палаты, словно я сказала что-то оскорбительное. Это был ее способ решить любой конфликт — изобразить нестерпимую обиду и объявить бойкот. Поразительно, но все всегда ей верили, сочувствуя невинной жертве. Мне не нужно было быть экстрасенсом, что бы знать — она направилась к отцу, как последней инстанции, которая могла обязать дочку извиниться. Извиниться, что я чуть не умерла от отравления. Гениально.

09.46, понедельник

Я была рада оказаться дома, особенно после этих выбеленных комнат, запаха медикаментов и болезненных капельниц. Сгиб локтя до сих пор побаливал из-за безрукой и бессердечной медсестры, которую так и не научили находить вену. Мне пришлось пролежать там еще один долгий день, пока врачи удостоверились, что мое состояние пришло в норму. Я бы на их месте не была столь уверена в этом, но задерживаться в этом аду мне не хотелось.

Преимущества бесплатной медицины заключались в том, что они верили каждому твоему слову, не настаивая на каком-либо лечении. Мы с врачами сошлись в одном, что это было банальное отравление некачественным алкоголем, усугубленное моим самолечением. Вариант с «кишечным гриппом» в итоге даже не рассматривался, к общим симптомам мне не хватило жара и рвоты.

Мама настаивала задержать меня подольше, но здоровый человек не может занимать кровать, которая понадобится настоящему больному, да и бесплатное лечение не должно было идти впустую. Меня спасло резкое даже в чем-то необъяснимое улучшение самочувствия. Не то чтобы я выздоровела полностью, но прошлые приступы теперь казались страшным сном. Остались лишь побочные симптомы — внезапные головокружения, учащенное сердцебиение, порой озноб. Все это можно было обнаружить у любого подростка, тратящего полжизни на учебу.