Следующая фирма, «Терем-ПРО», на рынке домостроения была всего два года, но, судя по отзывам, находящимся и написанным, скорее всего, «их человеком», успела внести вклад в развитие человечества. Дома по внешнему виду мало отличались от домов в «Зодчем», но потолки радовали своей высотой, да и цены на свой товар «Терем-ПРО» явно не завышал.

Сайт третьей фирмы вряд ли привлекал застройщика. Серые тона, нарисованные карандашом титульные страницы подразделов. Алексей решил просмотреть все, ведь под серой пеленой могло скрываться что-то интересное. Он открыл подраздел «Двухэтажные дома 9х9». Простенько и со вкусом. Люди не заморачивались на громкие названия типа «Канадец», «Флорида» или «Канцлер». Первый же дом заворожил Лешу настолько, что он не заметил, как в кабинет вошел Соколов. Начальник потоптался у двери, а потом подошел и встал за спиной Страхова.

– Алексей Петрович, – тихо произнес Соколов.

Леша подпрыгнул, компьютерная мышь отскочила за монитор.

– Ну-ну, Алексей Петрович, не пугайтесь. В таком доме страшней жить.

«Не твое собачье дело!» – хотел заорать Страхов, и непременно заорал бы, если бы не Людочка Широкова из бухотдела.

– Альберт Сергеевич, можно вас на минутку?

– Людочка, для тебя хоть на всю жизнь, – произнес Соколов и расплылся в улыбке. Нагнулся к Страхову и прошептал:

– Ну, а ты не расслабляйся. Я еще вернусь.

Едва Соколов вышел и закрыл за собой дверь, как Алексей вскочил и начал расхаживать взад-вперед по кабинету. Он ненавидел Соколова почти так же, как ненавидел свою работу. Этот человек смотрел на других людей так, словно имел пятьдесят процентов и одну акцию на владение всем в этом мире. А когда он, надменно, так, чтобы все слышали, запросто предлагал Алексею съездить в боулинг в следующие выходные, а потом, будто невзначай добавлял, что, мол, нет, никуда они не поедут вместе, так как у Страхова и так хорошо получается гонять шары в собственных карманах. Вот тогда Алексей особенно ощущал свою ничтожность. Ничего не поделаешь, у Соколова были деньги, а у Алексея всего-навсего отличные мозги. Но тем не менее Страхов знал, что скоро всему этому настанет конец. Еще чуть-чуть – и все.

Жанна много думала о стремлении мужа иметь что-то свое. Нет, она ничего не имела против покупки недвижимости. Даже, напротив, она была всеми руками и ногами «за». Но Жанна мечтала немного о другом. А именно о квартире в Москве. Пусть однокомнатная и на Выхино, но собственная квартира. С ипотекой они боялись связываться, а накопить у них получалось в лучшем случае на земельный участок в каком-нибудь Мухосранске.

«Ну что ж, пусть так, – думала Жанна. – Будет как дача. Пока».

Вот этого-то она и боялась. Слово пока пугало ее. Она боялась, что когда-нибудь срок, входящий в это пока, выйдет и ей придется снова ощутить себя нищей, пересчитывающей каждую копейку особой. Зато у них будет свой дом. Если бы десять лет назад, когда она только-только приехала на заработки в столицу, ей сказали уезжать домой, то она бы с радостью собрала чемодан и на первой же электричке Москва – Калуга уехала в родное Людиново. Но сейчас разрыв между жизнью «до приезда» и жизнью «после» слишком велик и возвращение практически к такой же жизни, как и «до», сравнится разве что с падением в пропасть.

Нет! Жанна хотела квартиру, и точка. И лишь поэтому она пошла на уступки Леше. Пусть позабавит себя строительством дома, а, когда придет время, она соберет дивиденды. В любом случае участок с домом продать можно дороже, а уговорить Лешу сделать это, как думала Жанна, не составит никакого труда.

Страхова вышла в зал. За десять лет жизни в Москве она сменила с десяток рабочих мест. Начинала официанткой в кафе на Черкизовском рынке. Там они и познакомились с Алексеем. Жанна приехала с уверенностью, что ее здесь ждут, фигурально выражаясь. То есть она уже на перроне Киевского вокзала найдет работу и жилье. Практически так оно и получилось. Как только она вышла на платформу с бабушкиным небольшим чемоданом, к ней подошла представительного вида женщина и предложила свои услуги риелтора. Это долбаное слово на нее такое впечатление произвело тогда, что Жанна, не поняв до конца, чем именно занимается представительная дамочка, доверилась ей полностью. А дамочка, подхватив Жанины сбережения в сумме пятнадцати тысяч, заверила ее в заселении в однокомнатную квартиру (тем же вечером, разумеется). Ночь Жанна провела на вокзале. Простая довольно-таки комбинация по безболезненному отъему денег у глупой провинциалки.

Случай неприятный, но в конечном итоге приведший к встрече с Алексеем. На следующий день Жанна с опухшими от бессонной ночи и слез глазами пошла искать работу. Не так она представляла себе начало жизни в столице, не так. В одном из кафе у Киевского вокзала нужна была официантка, а Жанне – работа. Вот они и сошлись на десяти тысячах. И, что немаловажно, хозяин разрешил ей пожить в своем кабинете. Бесплатно? Черта с два, бесплатно! Эта волосатая горилла полезла на нее через неделю. Жанна, как могла, отнекивалась, пока хозяин кафе (наверняка он был уверен, что и всего мира) не перешел в открытое наступление. Он начал угрожать, что выгонит с работы и из кабинета, разумеется, что продаст ее своим соплеменникам, и она будет развлечением на какой-нибудь кошаре. Наверное, обычно после этих слов девушки (Жанна была уверена, что не первая в списке «За кем ухаживает Шамиль») делают все, что скажет «хозяин мира», но Жанна была не из их числа. К тому же неделю назад она познакомилась с Алексеем Страховым и уже успела с ним сходить дважды на свидание. Жанна позвонила ему, и уже через час они ехали в Митино. Он снимал небольшую комнатушку в двухкомнатной квартире.

С тех пор они вместе, у них подрастает сын Стасик и дочка Алена, и все бы хорошо, но нет своего угла. С каким рвением за это взялся Леша, да только не там, где хотела Жанна.

– Жанна, – позвала официантка.

– Да, Люда.

– Тебя просят подойти к третьему столику.

– Что там?

– Ничего… Я надеюсь, что ничего. Я им положила меню, а они попросили пригласить администратора.

– Хорошо. Я разберусь.

Люди за столом сидели спиной, поэтому понять, знакомые это или очередные выпендрежники, было невозможно. Но по мере того, как она подходила к столику, ей становилось тревожно. И когда человек, вызвавший ее, повернулся к ней лицом, внутри все сжалось и скрутилось.