— Ладно уж, — махнул рукой Жора. — Выкладывай.

Борька молчал, не знал, с чего начать. Наконец он произнес:

— Только между нами, Георгий Николаевич, ладно?

— Действительно тайны? — невольно улыбнулся Копытин.

Но Борька оставался серьезным.

— Георгий Николаевич, а как по-вашему, Ветка уже хорошо плавает?

Жора был разочарован: он-то приготовился услышать нечто невероятное.

— Об этом нужно было спросить у Натальи Сергеевны, она ведет кружок плавания, а мы ее выставили.

— Я же говорил, могу зайти попозже.

— Ты говорил! Ты говорил, у тебя разговор по личному делу.

— По личному. Только не по моему, а по Веткиному.

— Вот и пришел бы он сам. Зачем же тебя присылать?

Борька оглянулся на дверь.

— Меня никто не посылал, Георгий Николаевич. Я сам пришел.

— А он что же сам не пришел?

— Он не придет.

Жора рассмеялся.

— Ну хватит тянуть резину. Говори прямо, что тебе нужно.

— Вот я и спрашиваю… — Борька даже поморщился. — Ветка хорошо плавает?

— Ну более или менее, а что?

— Вы залив знаете?

— Какой?

— Недалеко от плотины. Там еще островок есть, а возле него лилии растут.

— Знаю.

— Ветка доплывет до островка?

— А зачем?

— Георгий Николаевич, я не могу сказать.

— Называется, пришел поговорить по личному делу, — обиделся Жора.

— Хорошо. Только вы никому-никому, ладно?

— Ладно. Так зачем ему этот остров?

— Остров ему не нужен.

— Ничего не понимаю. Что же ему нужно?

Борька снова оглянулся.

— Вы обещали, Георгий Николаевич, помните?

— Помню, помню.

— Ветке нужны лилии.

— Зачем?

— Тайна, Георгий Николаевич, — умоляюще проговорил Мамалыкин.

— Ну раз тайна, можешь не говорить. Не пойму только, почему бы тебе самому не сплавать? Плаваешь лучше всех, нарвал лилий и отдал Ветке.

— Нельзя, — опустил голову Мамалыкин.

— Почему?

— Он не возьмет.

— Почему не возьмет?

— Принципиально.

— Вот какие словечки закручиваешь, — рассердился Жора, — а поговорить толком не можешь. Ну что я могу тебе посоветовать, если я не в курсе дела? — Жора немного помолчал. — Пусть даже личного.

Борька сидел, уставившись на пол, потом поднял голову, взглянул Копытину прямо в глаза.

— Я вам все скажу, Георгий Николаевич. Никто бы не должен знать, но тут такой случай — а вдруг не доплывет. Только вы…

— Знаю, знаю. Никому ни слова.

— Вчера у Маринки — она в том же отряде, где и Бережкова, — был день рождения. Ну вот. Ей цветов надарили. А еще букет лилий был…

— Кто плавал?

— Я.

— А кто разрешил?

— С вожатым плавали. Ну и вот, а Катя увидела и говорит: «Ах какие лилии! Какая прелесть!» Маринка ей говорит: «Возьми», а та не берет. «Тебе, — говорит, — подарили». Ветка услышал, даже побледнел. Я-то рядом стоял, все видел. Потом, когда мы на волейбольной были, он сказал Бережковой: «Хочешь, у тебя завтра такие же лилии будут? Даже лучше». — «Хочу. Только это будут не твои лилии». И смеется. «Почему?» — «Тебе же не доплыть». Тогда Ветка стал вдруг такой серьезный-серьезный и говорит: «Это будут мои лилии. Я доплыву». Бережкова сразу стала говорить: «Не надо, я пошутила, не плавай». А он: «Я сказал — точка». Он упрямый, Ветка, знаете?

— Знаю.

— Я потом ему говорю: «Хочешь, я для тебя сплаваю?» Он показал кулак: «А по шее, — говорит, — хочешь?» Вот и все, — Мамалыкин снова опустил голову. — Вот я и пришел к вам.

Жора положил ему руку на плечо.

— Правильно сделал. Ты настоящий друг. Сейчас что-нибудь придумаем. Когда он хочет осуществить свою вылазку?

— Завтра. Еще до подъема.

Жора стал лихорадочно думать, как быть. Вначале у него мелькнула мысль, не вызвать ли к себе Ветку и не всыпать ли ему по первое число. Но тут же он понял, какой вздорной была эта мысль. Он и Мамалыкина бы выдал, а главное — Ветка. Что же получается: парень пообещал девчонке цветы, а тут вмешиваются, хватают за руки, все топчут. «Стыдись, Копытин», — сказал он себе и виновато взглянул на Борьку, будто тот мог прочитать его мысль.

«Да, — думал Жора, — легко сказать: придумаем. А где же выход из положения? Как же сделать, чтоб и овцы были целы и волки сыты? А кто же из нас волк, неужели я? Да и Ветка далеко не овечка. Что за глупая пословица! Нет, пословица ни при чем. Просто не к месту. Но как быть? Нужно, чтобы все было о'кэй».

Жора вдруг подскочил на месте. Ну конечно! Наташа со своим первым разрядом. Она же плавает, как акула. (Жора поежился: опять неудачное сравнение.) А, неважно! Ну пусть, как дельфин. С ней ведь можно хоть океан переплыть. Но захочет ли Ветка? Постой, постой. И опять же — откуда, получается, мы обо всем узнали? Как ему объяснишь? Однако вариант с Наташей — это уже полрешения.

— Послушай, Мамалыкин, а знаешь что?.. — бодро сказал Жора.

— Что?

— Давай расскажем обо всем еще одному человеку.

— Да вы что, Георгий Николаевич! — загорячился Мамалыкин. — Я пришел к вам, как… ну, в общем, как…

— К старшему товарищу?

— Да.

— Ну вот и послушай меня. Ты знаешь, что Наталья Сергеевна почти мастер по плаванию?

— И что?

— Она нам и поможет, вот что. Понял?

— Нет.

— Жара на тебя действует, Мамалыкин. Такого простого дела не уяснишь.