— А знаешь, — с удивлением сказал Филипп, — похоже, ты сейчас попал в самую тютельку. Именно это и есть дружба.

Вальд хохотнул.

— Я сказал что-то смешное? — осведомился Филипп.

— Да нет. Наверно, ты прав. Я просто подумал, что раньше нам бы и в голову не пришло говорить о таких вещах после удачных переговоров. Мы — помнишь? — сразу бросались к своим триста восемьдесят шестым и если о чем-нибудь и говорили, то только как потолковей провести следующий этап. Ведь мы получили подряд, партнер! Давай хоть для приличия порадуемся!

— Ну, не совсем еще получили…

— Брось! После сегодняшнего он уже не уйдет.

— Надеюсь.

— Так что ж ты не рад?

— Да рад я, рад, успокойся!..

Вальд поджал губы.

— Ну вот, — ухмыльнулся Филипп, — теперь твоя очередь поныть… Да, насчет подряда — знаешь что? Мне понравился Эскуратов.

— Кстати, — осторожно заметил Вальд, — мне совестно признаться, но вообще-то я ни черта не понял, что у них случилось за обедом или раньше.

— А потому что ты не о том говорил с Эстебаном. И меня не так сориентировал. Вообще странно, как я не прокололся; только брэйнсторминг и помог.

— Может, все-таки расскажешь?

— Ну-у, я не уверен, конечно… — прогудел Филипп с номенклатурной интонацией, копируя кого-то высокопоставленного. — Всего лишь версия, понимаешь…

— Короче, врач Геворкян.

— Да он сразу же стал на нашу сторону. Мы же сила! И он это прекрасно знает. Просто… вначале Эстебана укорачивал… это их какие-то свои дела, к подряду вообще никакого отношения… а потом, видно, те что-то почуяли и нажали на свои рычаги.

— Когда он уже обозначился.

— Да, пришлось ему слегка повертеться. Но справился. Вчера утром, когда мы с ним говорили, у него уже было решение.

— Зачем же обед? Если по-твоему, то получается, что ему выгодней было бы ждать…

— Потому-то он мне и понравился. Мы побеседовали, а потом до него дошло, что справился-то не до конца. Как нам известно, эти люди просто так не съезжают… Где-то он, видно, недоработал. И сообразил — или подсказали — что те отыграются не мытьем, так катаньем.

— На нас, — предположил Вальд.

— Да. Но не сразу.

Вальд хмыкнул.

— Ага. А через нас — на нем. Когда платформа будет поставлена, когда начнется поддержка…

— Вот это он и сообразил. И стал быстро улаживать.

— Но зачем же обед-то?

— Партнер, — вздохнул Филипп, — ты бы хоть детективы читал… Ну, что за директор без воображения? Есть над ними какой-то Ильич. Эскуратов попросил его уладить дело, и Ильич пообещал ему, сказал, что договорится с человеком с той стороны. Так Ильич сказал Эскуратову.

Филипп выдержал театральную паузу и потянулся было в карман за сигаретой, но вовремя увидел запрещающую табличку на стене и с сожалением отказался от затеи. Где-то за углом бара возник и приблизился шум группы людей — топот, ропот, возгласы. Из-за угла вначале выбежали дети — разноцветные, беззаботные, радующиеся приключению, — а потом появились и остальные, большей частью смуглые и узкоглазые. Японцы? Стойку географического общества мигом облепила толпа. Вот они, настоящие ночные путешественники! Вальд почувствовал бешеную зависть и тоску. Им, японцам, было хорошо везде. Им, Вальду с Филиппом, везде было плохо.

Он толкнул Филиппа локтем.

— Пошли отсюда.

Они сели там, где разрешалось курить и откуда не видно было счастливых японцев. Несколько наших поодаль, уже освоившихся с обстановкой и потому приступивших к тоске, не мешали — скорее наоборот, создавали антураж, сообразный теме беседы.

— Итак, — продолжал Филипп, дымя сигаретой, — пообещать-то Ильич пообещал, но не все у него получилось. Выяснилось, что человек с той стороны для Ильича труден, недостижим. Почему?.. ну, это вопросы специальные… однако, как и должно было быть, нашелся посредник.

— Сегодняшний кожаный.

— Да.

— Жуткий тип, — поежился Вальд. — Что это с ним такое произошло?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Филипп. — Пуля, может, застряла в горле?

Вальд неодобрительно покачал головой.

— Дальше, однако.

— Дальше, э-э… Разговор непростой, ведь нужно было не только обойти те вопросы, из-за которых прямой контакт оказался недостижим, но учесть и интересы самого кожаного. Рядились долго — вначале Эскуратов с Ильичом, а потом Ильич с кожаным. Сторговались — иначе бы хрен нам, а не контракт… но все равно кожаный не очень горел желанием…