Ну и ладно. И буду сидеть. Подумаешь, холодно. Небось герои-комсомольцы не то терпели. Да что комсомольцы… вон сколько народу в чеченском плену… Во всяком случае, холод бодрит. И это лучше, чем паяльная лампа… или просто паяльник… или даже утюг… Правильно я понимаю — если меня увезли, значит, Зайка уже как бы избавлена? Вот бы знать! Вот бы знать…

— Вальд, привет. Это я, Аня.

— Вот удивительно. Я как раз тебя набирал.

— А интересно, зачем?

— А ты зачем?

— Но я же первая спросила.

— Зато ты же и позвонила; если бы я не сказал тебе, что я тебя набирал, ты бы просто изложила мне дело.

— Хитрый ты. Дело!.. Банальные заботы скандальной жены. Или, если хочешь, ревнивой… я просто хотела удостовериться, что мой благоверный в порядке… поскольку его сотовый молчит.

— Ну да, — сказал Вальд, соображая. — Что ты имеешь в виду под словом «в порядке»?

— Если он в объятиях какой-нибудь утешительницы, ты все равно мне не скажешь, верно?

— Это удар ниже пояса.

— Неужели? Обычный риторический вопрос… Могу я сказать ему пару слов?

— По-моему, он невменяем, — соврал Вальд. — Давай лучше я скажу тебе, зачем звонил.

— Ну?

— Хотел вас помирить. Произошло недоразумение.

— Это уж точно.

— Видишь ли…

— Не надо, Вальд. Ты поможешь мне погрузить его в машину?

— В смысле?

— Я хочу его забрать.

— Ну, это уж ни в какие ворота…

— Я поверила, что произошло недоразумение. Ты же этого хотел? Я ощущаю себя виноватой. Отдаю должное твоему такту и так далее… но пусть он завтра проснется в любимой спаленке, и я подам ему кофе вместе с таблеткой, снимающей похмельный синдром.

— А если он в объятиях утешительницы?

— Тогда я бы вытащила его из этих объятий.

— М-да, — сказал Вальд. — Наверно, я должен сказать тебе правду.

— Настоящую?

— Ну да. Дело в том, что его у меня нет.

Ана помолчала.

— Где же он?

— Я думал, дома.

— Его нет.

— Я это понял.

— Вальд, — голос Аны сделался тревожен, — что происходит… кто-нибудь мне может объяснить?

— Как я понимаю, вы поругались… и он куда-то закатился с горя — понятия не имею, куда.

— С ним ничего не могло случиться?

Вальд задумался. На память ему пришли две рожи в «Империале». Если так, то… при чем здесь Фил? Но ведь рожи смотрели на Фила тоже.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Во всяком случае, по моргам звонить преждевременно.

— Откуда ты это знаешь?

— Просто мы уже долго живем на свете, — рассудил Вальд, — и никто еще ни разу не умирал.

— Не смешно.

— Давай-ка я сделаю пару звонков. Будешь дома?

— Ага.

— Я перезвоню.

— Вальд!

— Ну?

— Обязательно, ладно?

— Да, да.

Он повесил трубку и стал соображать. Какие пару звонков? Кому? Может, Эскуратов знает что-нибудь? Кажется, Фил к нему собирался… Да: взял «газель». Ну-ка… Занято. А так? Хм. Подождем.

Он услышал трель своей сотовой трубки.

— Да?

— Вальдемар Эдуардович?

— Да, да.

— Вы сейчас случайно не дома?

— Кто это?

— Не хотелось бы по сотовому.

— Черт! Я дома.

Зазвонил телефон.

— Вальдемар Эдуардович, это опять я.

— Кто «я»?

— Иван Иваныч. Разве г-н *ов вам не говорил?

— Нет.

— Странно. Ну что ж… Тогда придется вас соединить с г-ном *овым.

— Эй! — В трубке послышалась стандартная электронная музыка. Затем музыка оборвалась, и послышалась какая-то возня. Отдаленный голос сказал: «Говорите». Другой голос: «Что говорить?» — «Все равно что, лишь бы он понял, что это вы». — «Разве вы в таких случаях не даете инструкций?» Вальд узнал голос Фила. «Мы даем по голове… когда выебываются». — «Можно по печени», — сказал еще один голос. «Можно», — согласился тот. — Алло, алло! — неожиданно громко крикнул Фил в трубку. — Вальд?

— Да.

— Меня… в общем…

— Я уже понял. Ты как?

— Лицо вроде цело… Здесь нехватает зеркала.

— Ясно. Что хотят?

— Не знаю. Вообще-то… если это рекуррентно…

Голос пресекся. «Хватит», — распорядился кто-то издалека, и мутная звуковая картина исчезла. В трубке раздался короткий одинокий гудок.

— Эй, — позвал Вальд, — как вас там!

— Иван Иваныч. Я на линии. Жаль, что Филипп Эдуардович не успел вам рассказать… придется, видно, повторить все сначала. Не возражаете, если я вкратце? Получая подряд «Цельного Бензина», вы кое-кого обидели; теперь надо платить.