Вечером она напилась — по-простому, как мужик, чтобы расслабиться. Ей вдруг стало все противно; она ощутила себя старой, увечной, ни на что не пригодной; решила, что жизнь ее кончена; плакала, уткнувшись в плечо Корнея, и не хотела любви.

— Мы должны съездить в область, — сказал адвокат после завтрака. — Собирайся.

— Зачем?

— Надо.

Она пожала плечами и пошла собираться.

— Может быть, все же объяснишь? — спросила она, когда они уже сели в автобус. — Сегодня суббота… учреждения не работают…

— Тебе нужно обновить гардероб, — сказал он. — В наших магазинах нет ни черта. Китеж — это, конечно, не Москва, но все-таки.

— Купить вещи? Только затем мы и едем?

— Ну, не только. Мне надо кое-куда зайти…

Она посмотрела на него повнимательней.

— Врешь. Никуда тебе не надо.

— Ну, как же — в кино… в ресторан…

Она задумалась.

— Будешь комплексовать?

Она сама не знала, как к этому относиться. Она приехала к адвокату, чтобы он помог вызволить Отца. Да, он сделался близок. Он открыл ей свою душу и свой дом; она открыла ему Царство.

Но сейчас начиналось другое. Денежные дела, семейные — их с Корнеем! — дела; суета, непонятно как связанная с Целью. Она не была готова к этому. По меньшей мере ей нужно было обдумать эту новую проблему, а он, хитрец, не дал ей времени, спекульнул на доверии, посадил прежде в автобус, а уж потом соизволил ответить на вопрос.

— Да, — сказала она с вызовом. — Не хочу быть твоей содержанкой.

— Ну ясно, — сказал он с доброй улыбкой, — я другого и не ждал… А чьей хочешь?

— Ничьей не хочу.

— Но это же невозможно, — удивился он, — а если освобождение Отца займет годы? Так и будешь ходить все это время в чем сейчас?

— В деревне ходила, — сказала она неуверенно.

— Не глупи, — строго сказал адвокат. — Мы с тобой вместе ходим по разным местам… Я хочу, чтобы ты была одета прилично. Кажется, ты боялась повредить моей репутации?

— Ты не для того это делаешь. Я же вижу.

— А для чего?

— Не считай меня идиоткой. Я же не против того, что ты меня кормишь… раз я сама не зарабатываю… но одежда, это уже другое…

— Прекрати это кокетство, — поморщился он. — Я уже хорошо тебя знаю. Ты хочешь, чтобы я сказал, что это такая же необходимость, как еда. Что это ради все той же одной главной Цели. И чтобы не просто сказал, а сильно поубеждал, чтобы помог тебе, э-э, не поступиться принципами. Вот чего ты хочешь. Что ж, — продолжал он, не обращая внимания на ее попытку возразить, — изволь! Ты вошла в мою жизнь, в мою жизненную среду — тебе это понятно? Ты создаешь мне нормальное рабочее настроение. Можешь считать это моей прихотью или чем угодно, но если я иду с тобой по улице, или к друзьям, или по какому бы то ни было делу, я хочу, чтобы ты выглядела прилично. Таково мое условие — независимо от того, связано это конкретное дело с Отцом или нет.

— Вот ты и сказал: даже если не связано с Отцом.

— Да. Специально.

— Но ты прекрасно знаешь, что у меня не может быть ничего не связанного с Отцом, — разозлилась она. — У меня все с Ним связано!

— У тебя — да. У меня — представь себе, не только… у меня есть и какие-то другие дела… интересы…

— Это нехорошо, непорядочно… раз я без тебя не могу… специально подчеркивать…

Она чуть не расплакалась.

Он погладил ее по руке.

— Извини. За слово «специально»… но не за остальные слова… Просто, дорогая моя, сейчас уже не первый день нашего знакомства. Тогда ты была в шоке, и я должен был подбирать выражения. Но сейчас я не хочу заниматься этой психотерапией. Твой единственный интерес — это Царство; я понимаю это, уважаю, не спорю и так далее. Но я тоже как бы личность, и у меня действительно есть другие интересы, и ты тоже должна это понимать и уважать. Иначе ты становишься обычной эгоисткой… такой же, как множество обычных баб… вся-то разница, что у них одно на уме, а у тебя — другое. Ну, поняла?

— Ты меня неволишь, — тоскливо сказала она.

Он вздохнул.

— Жаль, что ты не можешь без заклинаний. Так-то и начинается фальшь.

Ей стало грустно. С Отцом никогда не было таких противных разговоров, никогда и быть не могло. О, Отец… Я уйду от Корнея, внезапно решила она. Да, это хороший человек, нужный человек, даже необходимый, но все же это чужой человек, и я уйду от него. Вот спасет Отца, сразу и уйду. Неблагодарность? Плевать. Буду работать, заработаю денег, возмещу все его расходы.

А сейчас? Ведь он по-своему прав; нужно прислушиваться к его откровенным высказываниям. Она должна ублажать его, хочется ей или нет. Должна создавать ему комфорт, таскаться с ним по его знакомым, в ресторан ходить и так далее; раз уж он собрался превратить ее в свое украшение, значит, так тому и быть. И теперь самое умное, что она может сделать — это не злить его. Соглашаться, делать вид… тоже не переборщить, не играть полную дуру… короче, все то, с чем она прекрасно справлялась в школе и вообще везде всю свою жизнь. Фальшь? Как бы не так. Не на ту нарвался, адвокатишко.