– Защищай-защищай… своего академика! – обиженно заметил Александр, кивая при этом на Стаса, и язвительно усмехнулся: - Только зря стараешься! У него уже свой адвокат имеется!

Людмила недовольно передернула плечами и, действительно найдя в комке земли нечто интересное – зеленоватую бусинку, отправилась показывать ее академику. Владимир Всеволодович сразу разволновался и стал доказывать Валентину, что это еще один аргумент его правоты: бусы зеленого цвета были самыми дорогими, и носить их могли только очень богатые и знатные женщины.

– Слушай, Саша, - воспользовавшись тем, что они опять остались одни, осторожно спросила Юля: - Я давно хотела узнать: а почему ребята называют Людмилу по-разному?

– Как это по-разному?

– Ну, одни Людой, а другие Милой? Причем, с каким-то явным подтекстом! Я спрашивала у ребят, но они почему-то отмалчиваются или отнекиваются – не знаем, мол, и все тут!

Александр тоже захотел уклониться от прямого ответа, но, перехватив призывный взгляд стоявшей у стола академика Людмилы на Стаса, небрежно кивнул на нее:

– Видишь ли… Как бы тебе это объяснить… Ну, словом, тот с кем она, побывала в очень тесных – понимаешь?
– отношениях, называет ее Милой. А все остальные – просто Людой!

– Надо же, до чего додумалась! – покачала головой Юля.

– Да, и не зря говорят, дурной пример, заразителен. Я вот тоже для одних Саша, а для других Шура… - согласился Александр, и как нарочно, с соседнего места раскопок его окликнул рыжий парень:

– Шур! Пошли, перекурим?

– Как… неужели ты… - во все глаза уставилась на него Юля.

– Да нет! На мужчин это правило не распространяется! – засмеялся Александр. – Это с ориентированием у меня вечные проблемы: даже в парке в трех соснах могу заблудиться, а что касается ориентации, то тут все в полном порядке. Просто у нас в комнате все четыре студента – Александры. Вот мы, по жребию, и разделились чтобы не путаться: один Саша, второй Алекс, третий Сандро, а я - Шура.

– А я вот пока для всех - только Юля!
– вздохнула девушка и с лукавинкой посмотрела на парня.
– Может, придумаешь мне еще какое-нибудь имя?

– А что? Может, и придумаю… – бросив на нее рассеянный, беглый взгляд и куда более заинтересованный, долгий на Лену, лениво пообещал Александр и крикнул ждущему ответа соседу:

– Не могу! Академик запрещает курить на территории раскопок, говорит, в Древней Руси этого не было! А я и так в опале! К тому же, скоро обед, вот тогда и проветримся и покурим!

Судя по расположению на небе солнца и добродушному настроению академика, двум обстоятельствам, которым студенты доверяли больше, чем собственным часам, обед уже действительно был не за горами.

Но Владимира Всеволодовича, подошедшего к жителям, вдруг заинтересовало то обстоятельство, что некоторые из мужчин несколько раз чистили этот пруд.

– Так-так, - заторопил он их. – А что-нибудь такого необычного, чего сегодня нигде не увидишь, не находили?

– Как не находили? – охотно отозвался один из мужчин.
– Я лично подкову однажды достал!

– Да какое же это – необычное… - разочарованно вздохнул Владимир Всеволодович.

– А разве нет? – удивился мужчина.
– Теперь даже в Покровке нет ни одной лошади, все на автомобилях. Разве что только шину да цепи зимой на дороге или в кювете увидишь!

Зрители засмеялись, и тут подала голос одна из женщин:

– Я конечно, пруд не чистила, но лет двадцать назад, когда во время чистки мимо проходила, уж очень мне один камень приглянулся. Хороший булыжник такой, пуда полтора-два весом. Ну, я его и прихватила.

Ай, да Наталья Васильевна! Слыхали – тридцать килограммов так, между прочим, с собой прихватить! – принялись перемигиваться мужчины.

– Ага! Мужа своего гонять!

– Бедный Ефимыч!

– То-то он у тебя на инвалидности!

– Да не слушайте их! – отмахнулась от них женщина.
– Мне как раз тогда гнет для квашения капусты нужен был. А что касается необычного, так на нем – то ли стекляшки цветные, то ли камешки с одной стороны были,… Я их, конечно, выковыряла и выкинула, а тем камнем квашеную капусту до сих пор закрываю!

– Да… Не густо… - подвел итог беседе академик, но тут подал голос подошедший и узнавший, о чем речь, дядя Андрей: