Стихи
вернуться

Перфильев Александр Михайлович
Шрифт:

«И приходит тоска по ночам…»

И приходит тоска по ночам, Как на кладбище в черной одежде, И размеренно в сердце стуча, Говорит о случившемся прежде. О каких то ненужных делах, Допотопных и в мусор зарытых, И о чувствах, сожженных дотла, И бесследно, навеки забытых. Так приходит она по ночам, Как на кладбище — в черной одежде, И настойчиво в сердце стуча, Говорит о случившемся прежде. О засохших цветах, О ненужных мечтах, О надеждах, надеждах, надеждах. Подожди. Не стучи. Замолчи. Я ведь знаю, что ты не тоска, а невроз — Крепкий чай, папиросы, в кровати неловкие позы — И исчерпан вопрос. Ведь рожденья великих идей И таланты и муки людей Это тоже — сплошные неврозы? Но тоска мне садится на грудь, И смеясь говорит: не забудь, В детстве сердце здоровое было, Все равно я к тебе приходила. Что ж на это могу я ответить? Да, тоска, это верно, прости, Дай спокойно глаза завести, Чтоб на утро открыть их и встретить Не кляня, не томясь, не ругая, Никого, ничего не желая, Ни о ком, ни о чем не мечтая, Не твою одинокую тень, А белесый, курносый, мигренью отравленный день. И приходит тоска по ночам, Как на кладбище — в черной одежде, И настойчиво в сердце стуча Говорит о случившемся прежде… Ах, не мучай тоска, а прости — Дай навеки глаза завести.

«Я сегодня душою не светел…»

Я сегодня душою не светел, Ничего не хочу и томлюсь: Это — северо-западный ветер, От которого холод и грусть. Это то, что порой выплывает Из глубоких душевных озер, Это то, от чего не спасают Ни любовь, ни друзья, ни простор… Точно жизнью пройдя, не заметил Ни тепла, ни цветов, ни сердец… Это — северо-западный ветер, Это холод, разлука, конец.

«Так они уходят постепенно…»

Ирине

Так они уходят постепенно — Женщины, и страсти и мечты. Только ты со мною неизменно, Ласковая и родная — ты. Мы давно не любим так, как надо, И давно друг другу не горим, Но одна ты — верная отрада, Остальное — дым. Так они уходят в этом дыме, За кулисы прошлого скользя. И того, что пережито с ними, Ни запомнить, ни забыть нельзя. Только те, которых не ревнуют, И которым не дарят мечты, В смертный час придут и поцелуют Заостренные черты.

«Я люблю порывисто и звонко…»

Я люблю порывисто и звонко, Как же можно иначе любить? Я б хотел иметь от вас ребенка, Чтобы нас обоих повторить… Был бы он веселый, сероглазый, Песни пел и водку пил, Ревновал, как я, и безобразил, Так, как вы, уйдя в себя, грустил… Так, как мы, он рано б утомился И поник кудрявой головой… Неужели вам он не приснился, Сероглазый, ясный — ваш и мой?

«В этом тихом краю, блуждая по бедным нивам…»

В этом тихом краю, блуждая по бедным нивам, Так, по межам, без дорог, наугад Я чувствую себя немного потерянным, маленьким и счастливым Как будто нашел забытое кем-то много веков назад… Здесь солнце и ветер, травы и птицы, И тихая грусть повсюду, где ни блуждай… И кажется, вот толкнешь — и что-то может разлиться, И что-то может разбиться и грусть потечет через край. А тихие зори, а смиренные эти закаты — Румяные иноки в синем небесном скиту… Да, я помню, я был здесь когда-то и сердце свое запрятал И может быть, может быть снова его в тишине обрету…

В Иванов вечер

Вечер трав томительной истомой Постучался в памяти окно. Мы знакомы или не знакомы, Встретились сейчас или давно? Но об этом думать я не буду, Хорошо не думать ни о чем. Ты, подобно маленькому чуду, Расцвела в сознании моем. Завтра будешь снова настоящей, Будничной, такой же, как и все, Но сегодня ты — цветок дрожащий, Что сверкает на твоей косе. Ты меня волнуешь в этот летний, В этот ясный, теплый вечер трав… Завтра, может быть, начнутся сплетни, Мы уйдем, друг друга потеряв… Будут будни сумрачны и грубы, Ты поплачешь, я опять смолчу. Но сейчас… скорей дай мне губы… Будь со мною… я тебя хочу!

«Весна не рдеет златокудро…»

Весна не рдеет златокудро, Лишь осень в золоте всегда. Так сердце не бывает мудро, Так ум не греет никогда. Но нет тоскливее горений, Тревожней дня, больнее сна, Когда для ткани предвесенней Канва осенняя дана. Тогда ничто не златокудро, Ничто не в силах зеленеть… Жаль сердцу, что оно не мудро, Уму, что он не в силах греть.

«Вот еще миновала ступень…»

Вот еще миновала ступень: С нашей жизни мы сходим, как с башни: Жаль тебя мне, сегодняшний день — Ты не будешь таким, как вчерашний… Так мы сходим, как будто шутя, Постепенно душой холодея — Ни о ком, ни о чем не грустя, Никого, ничего не жалея… Так и надо… а может быть, нет. В мутной бренности жизненных странствий Это все — колебанья планет В бесконечном воздушном пространстве.