Стихи
вернуться

Перфильев Александр Михайлович
Шрифт:

Осколки

Мне знаком этот мир ресторанный, Оживленная призрачность лиц… Там танцор поседевший и пьяный Вспоминает своих учениц. Чьих то ног неуверенный топот, А с эстрады до дальних столов Рассыпаются взрывы синкопов, Как осколки несбывшихся снов. Этих пар неживое качанье Наблюдаю как будто во сне, До меня не доходит звучанье, Я в себе, в пустоте, в тишине… Засыпай, ненасытная память, Я ведь знаю, что пьяная ты… Я не дам себя больше поранить Никакому осколку мечты.

«Дуй свободно, северный ветер…»

Дуй свободно, северный ветер, Принеси с моей родины весть. Знаю — родины жребий не светел, Но вперед ничего не прочесть. Скоро будут великие сдвиги, Их давно ожидает душа. Это мне рассказали не книги, А ветер, соломой шурша. По верхушкам сосен и елей По болотам и глине дорог Голоса моей родины пели О том, что недолог срок… Это Русь шуршит под поветью, Это Русь шатает крыльцо… Дуй свободно, северный ветер В просветленное грустью лицо!

Девушка поет

Оборвалась нитка ожерелья, Мне его дала когда то мать… Я не стану даже от безделья Жемчугов каких то собирать… Я сама прекрасней всех жемчужин, Обо мне скучает тот и тот… Подожду: придет, кто сердцу нужен, Как жемчужину меня найдет. Поживу своей девичьей властью, — Приходи — веселый, молодой… Я в тебя жемчужинами счастья Полной горстью брызну, как водой… Жемчугам моим не надо ниток, Не наденешь их на шею всех. Посмотри-ка сам — какой избыток: Страсть и нежность, молодость и смех Расшвыряла много, много бусин — Подбирай, кто молод и не глуп, Даже тот, кто скромен, неискусен Не откажется от ярких губ… Вот приходит тот, кто сердцу нужен, Что обнять меня и увести. Знаешь, милый, для тебя жемчужин Не могу найти.

Русь

Поля, поля, ухабы, косогоры, Реченка, глубиной в пол-колеса, И неба серого печальные просторы, И сумрачно спокойные леса. Туман рассветный, бледно лиловатый, В нем окуналась медная луна, — И эта не закутанная ватой, А внутренняя тишина. У хутора лохматая собака Хрипя, пролает в сумрачную темь… Так, Русь моя, тобой облаян всякий, А после ты ласкаешься ко всем. И я тобою был, как все, облаян, И я тобой обласкан тоже был… Но я нигде не видел лучше края И я нигде тебя не позабыл…

«На свете нет чужих небес…»

На свете нет чужих небес, Чужих лесов, полей и злаков, Для тех, кто верит в мир чудес Весь мир чудесно одинаков. Пусть здесь береза и сосна, А там — банановые рощи, Но там и тут — любовь одна, И чем сильней она — тем проще… И никогда в стране чужой Совсем чужими мы не будем, Раз мы туда несем с собой В душе любовь и нежность к людям. Я тем Руси не изменил, Что колесил по странам всяким, И женщин радостно любил, Писал стихи, и пел и плакал. И здесь, как прежде, я пою, Мир прославляя беспредельный, Но в сердце родину мою Ношу с собой, как крест нательный.

«А ветер снова ходит, ходит…»

А ветер снова ходит, ходит, Свершая старый дальний круг, По волосам моим проводит Незримой лаской сотен рук. Его касания знакомы Свежи и радостны тому, Кто долго, долго не был дома, И даже путь забыл к нему. Приходит с севера бесстрашный И вновь на север устремлен, Обратный путь его всегдашней Печалью нашей опален. Я тоже дома долго не жил, И ветер северный люблю, Но взлет его, простой и свежий Своей тоской не опалю. Давно все песни отзвучали И все дороги не нужны. Давно я острый меч печали Вложил в молчания ножны.

Святой Егорий

Здесь в комнате — герани и азалии И весь уклад мещанской простоты, А за окном вдали заката зарево, И шелестят прибрежные кусты. Часы на стенке хриплые, старинные Определяют срок нехитрых дел. А дни такие медленные, длинные, Чтоб все хозяин вовремя успел. Лик Божьей Матери с мечтой во взоре Написан тонко ласковой рукой, А вот на сивом мерине — Егорий, И шея мерина, как надлежит, дугой… И змей, копьем пронзенный, добродушен, По мирным дням — скорей зеленый змей, Он распростерт в ногах, совсем послушен, И пасть раскрытая нам говорит: не пей… Какие ж мужику враги страшнее, Когда страда: покос и летний зной? А за рекой гармонь по воле змея Пьяным-пьяна смущает мой покой.

«Здесь все как встарь — уклад чудесный, древний…»

Здесь все как встарь — уклад чудесный, древний: С утра работают, а ввечеру поют… Газетку мужики мусолят всей деревней, А после на цыгарки разорвут. Снимают шапку перед городскими, И издали кивают головой… Да, городские, плохи шутки с ними, А вдруг опять вернулся становой? А в праздники гулянье и раздолье На толоке у местного туза… Напьются браги и берутся в колья Из-за худого картуза… Истошно так же причитают бабы, На свадьбу едут или на погост. А на дорогах те же все ухабы, И от телег плохой дыбится мост. И девки за рекою голосисты, Но не понять — веселье или плач… А по утрам луга, как встарь, росисты И так же ярок алых зорь кумач.