Если я сегодня проверну всё удачно, сообразил Тор, это поднимет мой рейтинг. Право же, надеюсь, этот бессмертный тоже постарается и не умрет слишком быстро. Божество, убивающее не относящегося к божествам, вызовет мало симпатии, если не разыграть все как положено.

Толпа к этому времени собралась уже изрядная, и в воздухе царила атмосфера праздника. Плывуны-колокольчики помоложе выщипывали из хвостов старые перья и сбрасывали их вертолетиками на толпу, в то время как набравшиеся кофе ветераны радовали зрителей групповым пилотажем.

Инструкторы выстроили на уцелевшем клочке травы живую пирамиду, а мягкосердечные визажистки утешали отчаявшихся жителей Конга и Сырополя, большая часть которых давно уже разучилась приводить себя в порядок без посторонней помощи.

— Мои волосы! — всхлипывала одна пожилая дама. — Я нацелила на них эту штуку, которая дует горячим воздухом, а они так и не поменяли цвет.

— И эти ногти! — возмущалась другая. — Они все растут и растут. Что ни день, все одно и то же. Вернись, Джасмин. Пожалуйста!

Злобный взгляд Баки Брауна перемещался тем временем по треугольнику. Сначала он посмотрел на свои башмаки, потом на Баффа Орпингтона и, наконец, на высокого загорелого мужчину в красных тренировочных штанах, вьетнамках и с зажатым в зубах тренерским свистком.

Бог-Громовержец возвышался над ними на пару, если не тройку голов.

Я могу сплотить этих смертных, думал Тор. Один бог. Одна вера. Чем больше людей будут верить в меня, тем сильнее я стану. И бьюсь об заклад, наверняка одна из этих девиц умеет как следует заплетать бороду. Стоило этой счастливой мысли посетить его голову, как прежняя неуверенность накатила на него с удвоенной силой. Это будет катастрофа. Все, кто имеет доступ к суб-эта-сети, меня ненавидят. Как бы чувственно ни убивал я этого бессмертного парня, они увидят все лишь в черном свете. Тор передернул плечами. Ну, если на то пошло, бороду заплести все равно стоит; это могло бы поднять дух.

Стоявший на противоположном конце опаленной проплешины Гавбеггер, напротив, ощущал головокружительную легкость. Наконец-то настал момент, когда он может послать материальный мир к чертовой матери. Бесчисленные годы страданий подошли к концу.

Пожалуй, этот парень справится, думал Гавбеггер. Ну, я еще позлю его немного советами, и он прихлопнет меня своей кувалдой.

Вид Тора и впрямь вполне внушал доверие. Энергия исходила от него волнами, и он разминался, швыряя молнии в коров, добровольно вызвавшихся поработать движущимися мишенями.

Он сойдет. Нутром чувствую.

Впрочем, момент Гавбеггерова торжества портила одна неприятная заноза. Женщина с Земли, Триллиан Астра, изменила его.

Мое сердечные клапаны качают кровь как сумасшедшие. У меня пропал аппетит. И мне совершенно не интересно оскорблять людей. Почти как если бы я подцепил вирус… но я не могу заразиться ничем.

Гавбеггер понимал, что происходит. Темное пространство уловило проблеск интереса и усилило его настолько, что ему начало казаться, будто он влюблен.

Неужели именно так и случилось? А может, мне все-таки повезло наконец? Разнообразия ради?

Сомнительно.

Вышеупомянутая дама стояла тем временем у ограды, ругаясь с дочерью. Кстати, не забывай, старина Тяверик, что вместе с женщиной ты получишь и девчонку.

Странное дело, эта мысль почти не вызвала у него раздражения.

Труба-то никуда не делась, пусть этот выход и не вызвал у Триллиан особого энтузиазма.

Гавбеггер помахал рукой, и Триллиан помахала в ответ.

Черт… Даже не помню, когда я в последний раз кому-нибудь махал.

Триллиан оборвала дискуссию, повернувшись спиной к Рэндом и зашагала через луг, оставляя в земле глубокие отпечатки своих каблуков-шпилек.

— Ох уж эта девчонка, — сказала она, тронув Гавбеггера за локоть. — Знает, как довести меня до белого каления.

— Что она сейчас говорит?

Триллиан заметно побледнела, если не считать пунцовых пятен на щеках.

— Все, что, как ей известно, мне не хотелось бы от нее слышать.

— Это все темное пространство. Пройдет.

— Не думаю. Рэндом ненавидит меня и все, что мне дорого. Мне кажется, если бы я вдруг любила Артура, она бы и его ненавидела.

— Так вы его не любили?

— Нет. Почувствовала просто, что начинаю стареть, а другого генетического материала с Земли не было.

— Ясно.

— Я бросала ее одну. Не нарочно, так выходило. Вот она меня за это и ненавидит.

— Да нет, вряд ли так уж ненавидит.