— Хм, хм… Меня все же напрягает ваше сообщение о той неприятности, в которую я вляпалась. К тому же не очень-то разделяю столь оптимистические взгляды на собственные возможности. Однако и помереть раньше времени молодой и чертовски красивой мне совершенно не хочется. Предупрежден — значит вооружен. При любом кривом взгляде в мою сторону сразу начинаю действовать, чтобы отбить всякое желание со мной связываться. Поэтому заранее прошу прощения за недостойное поведение. М-да… Кто напал, тот пусть и защищается. — Я в задумчивости начал нарезать круги по комнате, размахивая при этом руками.

Старый герцог с интересом и улыбкой рассматривал мои физические и эмоциональные упражнения.

— Когда Эмануэль рассказывал о тебе, я не всему поверил. Однако твое эффектное появление в замке и реакция на мои слова говорят, что он был не так уж неправ. Заранее предупреждаю: можешь поступать, как считаешь нужным. В моем возрасте все эти условности мира уже мало волнуют. Для Эмануэля же важнее будет то, что ты жива, дабы не винить себя еще и в твоей смерти, — посмеиваясь, сообщил Бертран, наливая себе вина.

— Как оптимистично звучит: тут тебя, вполне возможно, убивать будут, поэтому делай, что хочешь, но останься живой, — язвительно скривился я.

Герцог в ответ лишь улыбнулся. Немного остыв, я понял, что в принципе сам настаивал на нашем с Эмануэлем венчании. В той ситуации я бы все равно не отступился, даже сообщи он об опасности для жизни его, в любых смыслах, жены. В то время данная идея казалась единственным выходом, и, вероятно, так оно и было. Придя к такому выводу и успокоившись, я напомнил себе о собственных возможностях.

— Ну хорошо. При большом скоплении народа убивать не буду, но если где-то в уголке по морде кому надаю или яду насыплю, вы уж не обижайтесь. Сами позволили делать что угодно, — ехидно сообщил я Бертрану.

Он лишь весело рассмеялся на это заявление. Отсмеявшись, начал расспрашивать о том, каким способом я собираюсь разбираться с Эдвином. Я попытался вкратце обрисовать свои идеи. Заинтересовавшись, он потребовал подробностей. После чего мы еще долго обсуждали, как лучше воплотить их в жизнь, и настолько увлеклись, что чуть не пропустили ужин.

После трапезы на разговор меня вызвал уже Эмануэль, который, задав несколько общих вопросов, сразу перешел к моим планам в отношении его сына. После рассказа старого герцога я стал лучше его понимать и потому постарался изложить наши с Бертраном разработки как можно понятнее.

— Почему бы вам не отпустить тех двоих и не заняться лишь моим сыном? — полюбопытствовал Эмануэль.

— Ни в коем случае! — воскликнул я.

Герцог удивленно посмотрел на меня.

— Когда человека заставляют заниматься неприятным делом в одиночку, он начинает считать себя страдальцем и упорно сопротивляется любым изменениям или впадает в депрессию. Когда же этим делом или обучением заняты несколько человек, такое положение воспринимается, чисто психологически, легче. Индивидуальное обучение менее эффективно, чем групповое, — сбившись на нравоучительный тон, выдал я.

Наткнувшись на удивленный взгляд Эмануэля, я потерял мысль.

— Э-э-э… Нескучно ему будет и менее обидно. — У меня получилось несколько скомканно закончить свою лекцию.

Какое-то время герцог молча сидел, уставившись в окно. Я уже собрался уходить, чтобы не мешать переваривать услышанное.

— Гм… Некоторая логика в ваших словах есть. Может быть, мне стоило это осуществить самому? — задумчиво произнес он.

— Вряд ли бы у вас что-то получилось. Приказы посторонних людей, наделенных властью, в большинстве случаев человек готов выполнять, хотя и будет про себя недовольно бурчать. Когда же указание исходит от родственников, то тут все сложнее. Даже если близкие говорят разумные вещи, не всякий станет к ним прислушиваться. Я сейчас для вашего сына посторонний человек, в силу непонятных ему причин обладающий властью. И надеюсь, это сыграет свою роль в предстоящем спектакле. — Мне приходилось очень внимательно следить за словами, чтобы понятнее донести идею и в то же время не оскорбить герцога.

Удовлетворившись моими пояснениями, Эмануэль выразил надежду, что задуманное осуществится, и, пожелав удачи, уехал на службу.

По нашему совместному с Бертраном плану, сына герцога и его друзей разместили отдельно друг от друга, в чистых камерах с минимумом обстановки. Еда была сытной и хорошо приготовленной, но ограничена лишь парой блюд. Страже запретили разговаривать с заключенными, чтобы дать парням время протрезветь, выпустить пар и прийти в себя. Пусть помучаются неизвестностью. Каждого снабдили сводом законов и учебником по истории Трании. Мы надеялись, что, располагая кучей свободного времени, парни от скуки займутся полезным делом. Я же для начала решил изучить замок и познакомиться с его окрестностями.

Направляясь к конюшне, я услышал за спиной чей-то возглас и звук удара. Обернувшись, только успел увидеть, как кузнец, крепкий такой парень, медленно оседал на землю, при этом сияя совершенно дурацкой улыбкой.

— Что случилось, Орра? — поинтересовался я у девушки, у ног которой пристраивался кузнец.

Она лишь плечами пожала.

— Нападал или ухаживал? — ухмыльнувшись, спросил я.

— Второе, — кратко сообщила она.

— Везет же тебе. Сначала моих ухажеров разгоняла и воспитывала, теперь уже и своих заимела, — засмеялся я, глядя на кузнеца, лежащего с блаженной улыбкой в отключке.