На нашем пути показалась долина с раскинувшейся в ней деревней. Настороженно понаблюдав за жителями, мы решили не обходить ее стороной, а зайти: вдруг удастся разжиться продуктами.

В ближайшем из домов одна старушка продала нам немного еды, напоила свежим молоком и, немного поразмыслив, все же пустила переночевать на сеновале. Ночи еще были достаточно теплыми, и мы с радостью согласились.

Рано утром, напоив нас молоком, бабушка объяснила дорогу, и мы двинулись по деревне, все еще зевая и зябко ежась от утренней прохлады. Пройдя большую часть селения, я вдруг услышал за спиной крики. Развернувшись, увидел, как выскочившая из ворот бабенка, голося дурным голосом, показывала обеими руками в сторону Кая, который застрял у ковра, развешанного на заборе, и поглаживал его рукой. Жители окружающих домов начали собираться на представление. Выражения их лиц были явно недобродушные.

Срочно надо вытаскивать парня, пока ему морду не набили.

— Вижу… вижу… расположение звезд не благоприятно! — заорал я, стараясь перекричать шум вокруг и пробираясь к Каю.

Недоброжелательно настроенный к чужаку народ перевел свое внимание на нового исполнителя.

— Шумишь много… криком дурных духов привлекаешь! — заголосил я, ударяя после каждого слова в бубен.

Народ слегка отодвинулся от голосящей бабы. Орра, идущая следом, схватила Кая за руку и потащила по улице, подальше от собрания.

— Вот! Вот! Беда на крик всегда слетается… смотрите! — взвыл я, поглядывая вслед уходящей Орре, тянущей на буксире Кая, и пытаясь придумать, чем бы устрашить скандалистку.

Люди испуганно заозирались, медленно отходя к своим калиткам.

— Тратишь! Энергию тратишь! У своей семьи забираешь! Мужу своему беду-у-у несешь! — надрывался я, колотя в бубен.

Мои спутники ушли достаточно далеко и маячили у перекрестка. Пора уже и заканчивать концерт по заявкам. Ощутив какой-то дискомфорт, я заткнулся и огляделся. Соседи попрятались по домам, и лишь самые смелые выглядывали из-за приоткрытых дверей. Переведя взгляд на бабенку, я удивился силе воздействия моего представления.

Застыв от страха, прижав руки к груди и сжавшись, она стояла, выпучив глаза и открыв рот, как будто выключили звук. Похоже, я что-то угадал.

— Будешь молчать — удача в дом вернется, — не совсем уверенно произнес я, размышляя, безопасно ли смываться сейчас — или подождать еще немного.

В этот момент, громко охнув, жертва шаманства осела на землю. При этом ее глаза почти достигли размеров блюдец и смотрели куда-то мимо меня. Я оглянулся. Из ближайшего переулка к нам шел какой-то мужчина. Из домов высунулись головы любопытных соседей. Ничего не понимая, я переводил взгляд с бабы на мужика. А тот, молча пройдя мимо нас, зашел во двор, из которого перед этим она выскочила.

Быстро подхватившись с земли, женщина рванула в дом и через несколько секунд вылетела с кувшином и полотенцем в руках. Подбежав к мужчине, она открыла рот, собираясь что-то сказать, но, бросив быстрый взгляд в мою сторону, с громким щелчком захлопнула его. Подождав, когда мужчина помоет и вытрет руки, она снова унеслась в дом и притащила другой кувшин.

Приложившись несколько раз к кувшину, мужчина заинтересованно рассматривал свою жену. А та уже, наверное, раз пять открывала и захлопывала рот, при этом испуганно поглядывая на меня. Когда женщина снова убежала в дом, мужчина, пошарив у себя в кармане, бросил мне золотой. Я с удивлением поймал деньгу: для деревни это же немереная сумма!

— За лечение. Впервые в жизни вижу ее так долго молчащей, — ухмыльнулся мужик и пошел в дом.

Похоже, молчаливая жена для него — невероятная редкость и очень большая ценность.

— Ну так… стараемся, — воскликнул я и, радостный, направился к своим.

Почти уже дошел до перекрестка, как из калитки выскочила бабка, по виду яга ягой.

— Я бы хотела извести свою соседку, — зашептала старуха.

— Нет ничего проще. Берешь полено и сзади тюк ее по голове, и она сама изведется, — предложил я ненавистнице соседок.

— Я серьезно говорю. Можно ли ее каким-нибудь шаманством отправить к предкам? — сердито зашипела бабка.

— Это долгий процесс. Мне придется целых четыре семидневья у тебя жить. Кормежка и травы — за твой счет. Да и питание требуется не какое попало, а о-о-очень усиленное, — сообщил я этому божьему одуванчику.

Бабуля внимательно оглядела меня, как бы прикидывая, сколько в меня влезет.

— Со мной еще два моих ассистента, — поспешно добавил я, поскольку злоба на соседку, похоже, была выше предполагаемых затрат на удовлетворение моего аппетита.

Посмотрев в сторону моего тыка, где на перекрестке маячили Орра и Кай, бабка занялась подсчетом соотношения между количеством вероятного уничтожения нами продуктов и желанием извести соседку.

— Сама сдохнет, — резюмировала она и, развернувшись, утопала к себе во двор.

— Мудрое решение, — согласился я и ускорился. Пока еще чего не попросили.

Дальнейшие пару дней пути прошли без особых происшествий. Деньги старался тратить по минимуму. Идти нам еще долго, а кушать хочется, и не один раз в день. К тому же осень уже началась, и спать на улице не прельщало, ночью было холодно, да и дожди радости не добавляли.