— А звезды — это драгоценные камни, прибитые к небу, или другие солнца, только дальше нашего?

Я даже подавился. Ну ничего себе парень! Дикий кочевник, и вдруг — другие солнца.

— А кто тебе сказал про другие солнца? — осторожно поинтересовался я.

— Монах один рассказывал. Он у нас несколько дней жил, — ответил парень и снова замолчал.

— Солнца, я думаю, вернее будет, — внимательно разглядывая Кая, сообщил я.

— Если это — солнца, значит, там и такие же, как наша, земли есть, — задумчиво произнес он, глядя в небо.

Я даже замер от удивления и тоже уставился на небо. Вот это логика у парня! И тут что-то обожгло мне ногу. Заорав, я отскочил в сторону, сбрасывая сапог и стягивая штанину. Как оказалось, этот придурок, созерцая звезды, поставил на мою ногу чашку, полную недавно закипевшим молоком. Та, естественно, перевернулась…

Я долго рассказывал ему, где я видел его вместе со звездами и землями, как он туда должен идти и что делать. Не реагируя на мой монолог, он взял мою кружку с молоком и начал пить. Собравшись было возмутиться, я обратил внимание на неопределенную траекторию движения кружки в его руке, решил не рисковать и отполз в сторону.

Не удивлюсь, если от него шарахаются не потому, что он весь в мечтах и думах, а потому, что в этом состоянии он просто опасен для окружающих.

Недели три, с момента моего появления в стойбище, стояла жаркая сухая погода. Трава начала желтеть. В один из вечеров, когда мы разожгли костер и Орра занялась приготовлением нашего ежевечернего напитка, к нам на огонек по одному стали подходить старички. В течение получаса совет старейшин собрался у нашего костра. Орра всем раздала пиалы и разлила напиток. Из палатки выбрался шаман и, не сказав ни слова, присоединился к компании.

Какое-то время все молча наслаждались напитком.

— Солнце, однако, — сообщил один аксакал.

Все согласно покивали. Хлебнули напитка из пиал… Еще помолчали…

— Жара, однако, — сообщил следующий.

Все собрание снова с умным видом покивало и снова отхлебнуло по глотку.

— Трава желтеет, однако, — так же серьезно через большой промежуток времени поведал еще один старик.

На продолжительное время повисла тишина, прерываемая редкими и громкими прихлебывающими звуками.

— Овцам, однако, скоро есть будет нечего, — задумчиво произнес еще один дедуля.

— Дождь, однако, нужен, — чуть ли не через час заявил еще один.

Аксакалы снова дружно покивали, опрокинули в себя остатки напитка и, больше ничего не говоря, встали и исчезли в темноте.

На следующее утро я проснулся от шумной активности возле нашего шатра. Шаман ползал по земле и что-то там рисовал и раскладывал камни в некотором порядке, известном лишь ему одному. Орра была задействована на работах типа «подай, принеси» и носилась вокруг как угорелая, стараясь угодить старику. Присев у входа в свое жилище, я с интересом смотрел на приготовления.

Когда, по мнению шамана, все соответствовало необходимым требованиям, он подошел ко мне, взял за руку и, подведя к кошме, лежащей в центре круга, выложенного белеными камнями, усадил и дал в руки бубен. Похоже, он принял к сведению пожелания старейшин и вознамерился их воплотить, а мне придется активно участвовать в его программе по вызыванию осадков.

Еще раз проверив свои приготовления, он, постукивая бубном, начал медленно прохаживаться вокруг меня, тихо завывая. За кругом камней горели четыре костра, и сидящие рядом старики время от времени подбрасывали в них топливо.

Скорость передвижения, ритм ударов и сила голоса постепенно нарастали. Через какое-то время шаман причитал уже в полный голос. Мерный ритм бубна вводил в какое-то странное состояние, при котором затихали все мысли. По знаку шамана я подключился к его сольному выступлению, и мы заголосили вдвоем.

Чем дольше мы пели, тем громче становился мой голос и тем более разнообразные звуки я издавал. Причем звуки эти как бы сами собой из меня выходили.

Совершенно не представляю, сколько мы так надрывались, но, когда замолчали, оказалось, что собравшиеся вокруг нас жители деревни подпевали нам протяжным звуком, напоминающим «ОМ». Когда затих последний звук нашего хорового пения, в горах раздался гром, похожий на сход лавины или камнепад. Шаман радостно заорал, что-то выкрикивая. Его поддержала вся деревня. Похоже, сход лавины у них был подтверждающим знаком. Но при такой практике все, что могло обвалиться в ближайших горах, уже давно должно было это сделать!

Как ни удивительно, но на следующее утро небо заволокло тучами, и к обеду разразился ливень. Я задумчиво наблюдал за падающей водой. Совпадение, говорил я себе, хотя и не очень в это верил. А между местными вигвамами малышня, раздевшись догола, прыгала под струями дождя, радостно визжа. Уж их-то совершенно не интересовало, почему он идет.

Возвращаясь с разминки, которую я начал делать каждый день, как только почувствовал себя лучше, заметил сидящего на земле Кая.

— Что рассматриваем? — поинтересовался я, подойдя к нему.