Эльф-маг поспешил к Тэгану. Как оказалось вблизи, его красивая кожа имела легкий голубоватый оттенок, как и темные, до плеч волосы. Что-то в его приятном открытом лице напомнило авариэлю об Амре, добром эльфийском духе, если можно так выразиться, с которым он встретился в Сером Лесу.

– Ты тяжело ранен? – спросил маг. Тэган попытался ответить, но приступ кашля сотряс его плечи.

– Ничего, – сказал эльф, – среди нас есть целитель. – Он криво усмехнулся. – И, к счастью, она одна из тех, кто не сбежал. Синилла, подойди, пожалуйста, сюда!

Жрица Луны поспешила к эльфам.

– Труп! – задыхаясь, пропыхтел Огненные Пальцы. – Не давайте истекающей из него жидкости попасть на бумаги!

– Я займусь им, – сказал одноглазый маг.

Он начал, с того, что принялся бормотать какие-то заклинания и чертить рукой в воздухе замысловатый узор, пока туша латунного дракона не уменьшилась в несколько раз.

Эльфийский маг печально взглянул на изуродованные, уменьшенные останки.

– Бедный Самдралирион, – вздохнул он. – По всем признакам, он был одним из самых стойких среди всех союзников Кары. Я вообще не заметил ничего подозрительного. Бешенство поразило его сразу, в одно мгновение.

Тэган нахмурился. Подозрение закралось в его душу.

Дорн стоял в привычной боевой стойке, железной стороной тела вперед, зажав в кулаке из плоти и крови длинный тяжелый меч и отведя его назад. Два разбойника подбирались к нему с разных сторон, и, сделав выпад, Дорн нанес удар одному из них слева массивной металлической рукой. Противник, вероятно, не ожидал, что такое массивное и неуклюжее существо может атаковать столь стремительно. Атака застала бандита врасплох, и шипы на железном кулаке сокрушили его череп.

Другой налетчик пустился наутек. Дорн погнался было за ним, но тут Кара перестала петь боевой гимн и зарычала. Встревоженный, полуголем обернулся к ней.

Гибкая и быстрая как молния, искрящаяся, будто голубоватый горный хрусталь, в своем драконьем облике, Кара сражалась перед одной из обложенных дерном лачуг. Насколько мог судить Дорн, певчая не была ранена, равно как и не появился новый опасный враг, дерзнувший бросить ей вызов. Скорее наоборот, все уцелевшие налетчики, оказавшиеся неподалеку от нее, разбежались. И все же она прекратила петь и зарычала, точно свирепый зверь.

Как и предсказывал Дорн, двум драконам и таким воинам, как они с Рэруном, не составило особого труда справиться с разношерстной бандой грабителей. И, тем не менее, ситуация была достаточно серьезной, ибо возбуждение боя могло подтолкнуть одного или обоих драконов в объятия бешенства.

Дорн должен был остановить Кару, пока ее ярость не сделалась еще глубже, пока она не начала пожирать разбойников, не набросилась на своих друзей, не напала на обитателей деревни.

– Кара! – позвал он. – Кара!

Она резко развернулась к нему, сверкая аметистовыми глазами.

Полуголем положил окровавленный меч на землю. Запах свежей крови усиливал бешенство, и Дорну хотелось тщательно обтереть и свою железную руку тоже, но на это не оставалось времени.

– Все в порядке, – мягко обратился он к Каре. – Бой окончен, теперь ты можешь остановиться, – негромко и как можно спокойнее приговаривал Дорн. – Просто дыши медленно и успокойся. Ты сможешь стряхнуть с себя ярость, я видел, ты уже делала это.

Кара вздрогнула и обнажила клыки. Запахло приближающейся бурей. Дорн был всего в нескольких шагах от нее и подходил все ближе. Если она решит использовать огонь или струю пара, испепеляющего подобно молнии, увернуться будет почти невозможно.

И все-таки он продолжал подходить ближе, хотя и не очень понимал почему. Не похоже было, чтобы его лепет давал какой-нибудь результат. В следующий миг она нанесет удар.

Дорн ломал голову над тем, как достучаться до ее сознания, и ему показалось, что прошла уйма времени, прежде чем он нашел выход. Он вдохнул воздуха и запел одну из первых песен, что услышал в ее ислолнении, песню о том, как хорошо лететь в вышине вместе с ветром над просторами Фаэруна.

Как и следовало ожидать, звучало это ужасно, грубо и фальшиво. Он не пробовал петь с того самого дня, когда красный дракон убил его родителей. Змей вырвал желание петь вместе с его рукой и ногой.

Но как бы плохо не звучала песня, Кара мало-помалу перестала дрожать. Все еще продолжая напевать, Дорн подобрался достаточно близко и осторожно погладил голову певчей драконихи.

Кара вздохнула, закрыла глаза и стала уменьшаться, принимая человеческий облик. Когда превращение завершилось, она крепко прижалась к Дорну.