Барон Джаред ждал меня у почти затухшего камина.

— Лорд Грегори?!

— Барон Джаред?

Он был не похож на сестру — графиню Доротею, смугловатый невысокий и худощавый брюнет с большим носом и карими глазами.

Я сел напротив барона.

— Лорд Грегори, я здесь по поручению королевы–матери. Ее величество включила меня в свиту лорда Джаспера ради того, чтобы я передал вам ее послание.

Я взял письмо и бегло пробежал при багровом затухающем свете углей в камине.

— Вы знакомы с содержанием письма, барон?

— Безусловно, лорд Грегори, королева-мать полностью мне доверяет!

Ее величество просит вас не как королева, а как несчастная мать — вылечить короля Руперта! Королевские и приглашенные маги за все эти два десятилетия не смогли излечить его величество. Вы последняя надежда королевства!

— Мятежник — последняя надежда королевства?

— Вы не мятежник, поскольку вы не были вассалом короны! Спасите Руперта и нашу страну, лорд Грегори!

Итак, слухи о моем таланте целителя дошли до Гвинденхолла! Вылечить короля — а будет ли он мне благодарен? Благодарный король — странное словосочетание! В хрониках я такого не встречал. Может ли быть в природе благодарный правитель? Может ли быть в природе волк, кушающий травку? Слабый король — слабая власть! Нужен ли мне сильный король? Черта с два!

— Как ее величество все это представляет? Я сяду в седло, прискачу в Гвинденхолл и раз–раз — излечу короля Руперта?

— Ее величество обеспечит вам гарантию неприкосновенности! Вы можете взять с собой свиту любой численности.

— Привезите мне письменные гарантии от королевы–матери и от регента — тогда наш разговор будет иметь продолжение.

На этом я раскланялся, пожав на прощание твердую руку барона.

Вернувшись в замок, я вызвал капитана Макнилла.

— Настоятель монастыря и две монахини с прошлой осени находятся здесь в подвале замка. Они еще живы?

— Что им сделается, милорд? По вашему приказу их снабдили теплыми тюфяками, одеялами и кормят с замковой кухни — что нам, то и им подают. По–моему они даже поправились!

— Мне кажется, ты путаешь что-то, мой друг! Они не пережили зиму и умерли от простуды, и похоронили их где-то на опушке леса?

— Милорду лучше знать — меланхолично сказал капитан и хитро прищурился. — Прикажете похоронить сегодня ночью? Рядом с ростовщиком?

— Лучше перед рассветом.

Недобитый враг другом не станет — говорил отец. Я больше не буду оставлять за спиной недобитых врагов.

Лорд Джаспер уехал на следующий день, увозя мои письма регенту и королеве–матери с изысканными выражениями уважения, восхищения и готовности исполнить их любые просьбы и повеления.

На следующий день с тремя ротами арбалетчиков и четырьмя ротами пехоты, посаженной на повозки, я выехал в Гартунг. Перед отъездом я отправил с письмом к Сью отряд конных горцев. В письме я подробно написал о всех событиях за последние дни и приложил письма регента и королевы–матери.

Теперь мой отряд направлялся к реке Шелл по короткой дороге.

Весной путешествовать гораздо приятнее — травка зеленеет, солнце светит, птички поют.

На повозках везли изрядный запас еды, холщовые палатки — мне самую большую.

В поход я взял с собой Говарда, хотя он еще не совсем пришел в норму. Но теперь у него была собственная повозка и слуга, так что мой секретарь большую часть пути спал как медведь в берлоге, зарывшись в сено и укрывшись меховым плащом.

Дорога была оживленной — торговые обозы встречались нам по десять раз на дню. Дороги высохли, и торговцы устремились за барышом.

Ночевал я в палатке. Грязные постоялые дворы меня не привлекали. Еду готовили горцы на кострах, и я питался рядом с ними. Правда, они больше нажимали на бобы, а я выбирал жареное и запеченное мясо. Пустоши с каменистой землей тянулись вдоль дороги. Унылая местность — ни деревень, ни городов!

На четвертый день встречные обозы торговцев пропали как по мановению руки.

Я послал разведку до самой реки Шелл.

К вечеру разведчики вернулись. Паромная переправа через Шелл разрушена, канат обрезан. Короткий путь до Гартунга перекрыт. Я не удержал за собой Шеллсбери, и в этом большая ошибка. Кто же занял Шеллсберри?

Я повернул отряд, и мы двинулись вдоль берега вверх по течению.

Конные дозоры были в постоянном поиске.

На следующий день мы вышли к поселку углежогов. Никого там, конечно же, не было — местные заприметили моих людей и успели удрать в лес. Мои офицеры предложили подпалить хибары, но я запретил. Тяжелый душный дым от тлеющих куч угля забивал дыхание, и мы поспешили прочь.